Книга Революция, страница 50 – Владимир Бабкин

Усмехаюсь.

Император Всероссийский Пётр Третий, Царь Пруссии Петер Первый, в союзе с Австрией, Бранденбургом и Померанией, вожделенно бросают взгляды на Польшу, прикидывая, что кому бы откусить. Что ж, как Париж заполыхает, мы, таки, её доделим.

Стук в дверь.

— Да.

Адъютант:

— Ваше Величество, донесение от Государя-Наследника.

Киваю.

— Давай.

Отпустив адъютанта, рву конверт.

Всего одна страница текста. Толстые конверты с таблицами и прочими картами доставляет Фельдъегерская служба, а через светограф идут лишь срочные сообщения.

'Гельсингфорс. ВПСИС №143. 14.06.84._12:41.

Обнаружено семнадцать случаев. Проверку продолжаем. Выход в море считаю нецелесообразным. Вход новых пароходов на бункеровку запретил. Михаил'.

Ожидаемо.

Звонок.

Явление адъютанта.

— Государь?

— Пиши. «Принято. Проверку возможно ускорить. Нужен результат. Времени мало. ПЁТР».

Понятно, что диктовать служебные маркировки я не стал. Зачем мне помнить и надиктовывать все эти: «ППСИС №1. 14.06.84._12:59»? Работа постоянных и временных пунктов Службы Имперской связи от этого никак не изменится.

* * *

КОРОЛЕВСТВО ФРАНЦИЯ И НАВАРРА . ПАРИЖ. HÔTEL d’YORK. 16 (27) июня 1784 года.

— И всё же Уильям, я опасаюсь, что тот же Коннектикут откажется подписанный нами сегодня мир принимать, — заметил Франклин придерживая стейк вилкой, — они не смирятся с потерей северных территорий.

— У них нет большинства в Конгрессе, отец. К тому же уступка Францией части её индейского резерва позволяет бостонцам компенсацию дать, — ответил сотрапезник.

— Но, ты же знаешь, те же Вашингтоны уже лет двадцать как «выкупили» половину этого Огайо, — парировал Бенджамин Франклин, — там ещё Нью-Йорк будет требовать компенсацию за Вермонт. И Нью-Гемпшир по итогу войны не вошел в Соединённые Штаты.

— Отец недовольные всегда есть, но ты же знаешь, что что председатель Континентального конгресса Натаниэль Горам и Джон Вашингтоне компаньоны. Распилят они это Огайо как-нибудь, и будь уверен, что и твоя Пенсильвания, и мой Нью-Йорк без куска не останутся.

— Дай Бог, мой мальчик, но не много ли надежд у тебя на штатгальтера? Он опирается на армию, а её, после описания мира, распускать надо, — заметил глава делегации Североамериканских Соединённых Штатов, опуская отрезанный кусочек мяса в рот.

Ульям Франклин медленно отпил бургундского. Его это проблема тоже волновала. Положение монархистов, остающихся в Штатах, в том числе самого Уильяма, зависело только от слова штатгальтера. А Конгресс и Легислатуры штатов уже не раз забывали или отзывали данные ими гарантии.

— Ты не знаешь его, отец, — проговорил неспешно Франклин младший, — пока Конгресс не рассчитается с солдатами, Джон не распустит армии, он слово дал, слово герцога.

Бенджамин посмотрел на сына. Он так напоминал мать. Впрочем, сам Ульям её не знал и не помнил. Дебора приняла его как своего ребенка. Но, трещина, заложенная сорок пять лет назад в момент рождения Уильяма, развела-таки отца и сына. Сын остался верен английской короне, отец же возглавил борьбу за признание независимости Четырнадцати колоний. Теперь уже тринадцати. Нью-Гемпшир по итогам мира слился с выделившимся семь лет назад из него Вермонтом. Эта республика оставила название «Вермонт» и отделила земли доминиона «Новая Англия» и Соединённых штатов.