Книга Революция, страница 58 – Владимир Бабкин

— Mein Liebster, сливки подай, пожалуйста.

Любимая протянула требуемое.

— Возьми, Liebe, тебе горько? Подсластить?

— А что у нас на сладенькое?

Лена улыбнулась, и, отставив чашку, скользнула ко мне.

Как же хорошо жить и любить!

А дела подождут.

Завтра. Всё завтра… Господи! Дай мне вдохнуть эту осень! И зиму испить!

Задуманное может и до весны отстояться. Пока общество полно триумфа по случаю победы в войне с извечным врагом. Гельсингфорс и часть Финляндии официально стали частью Российской Империи. А остров Готланд частью моей Пруссии.

И власть в Швеции вновь вернулась к моей несостоявшейся жене Софии.

Покрываю поцелуями мою состоявшуюся жену Елену.

Мою Императрицу.

* * *

Рояль.

Пусть не в кустах.

Но, величественный и белый. Сверкающий и торжественный.

Леночка моя поёт на французском. Эдит Пиаф.

— Non! Rien de rien…

Non! Je ne regrette rien…

Car ma vie, car mes joies

Aujourd’hui, ça commence avec toi!

Конечно, я знаю эту песню.

'Нет! Ни о чем…

Нет! Я ни о чем не сожалею…

Потому что моя жизнь, мои радости —

Сегодня всё это начинается с тобой!'

Много раз я пел её ей. Пусть и на современном мне французском. В конце концов, Эдит Пиаф её исполнила лишь в 1960 году. Даже Татьяна Лиознова не удержалась, чтобы не вставить эту песню в фильм про Штирлица. Песня, посвящённая мятежному французскому подразделению, которое отказался выполнять приказ и покинуть Французский Алжир. Честь и гордо поднятые знамёна.

Пусть политики торгуют и предают, но нашу честь они не могут продать…

Для Лены песня звучала иначе. Это тоже был вызов. Обстоятельствам. Судьбе. Лена всегда будет идти с гордо поднятой головой.

Несмотря ни на что.

Ну, и что, что песня на французском языке из моего будущего?

В XVIII веке столько языков и диалектов что жители одной страны не всегда понимают друг друга. Мы вот с французами только при моей жизни какие из вариантов наших языков правильные смогли определить. Немцы же ещё меж собой бодаются. А я подливаю им огоньку. Берегу старогерманские традиции. А одна из них в том что тебя не понимают в соседней деревне. Французский же в любой форме красив. Тот, которому учили местного меня, даже лучше.

«Non, je ne regrette rien» настолько зацепила Елену своей торжественностью, своим вызовом, своей мощью, что она её выучила и любила петь в торжественные моменты.

Муж вернулся с войны. Столь долгой и столь… А какой? Какой может быть война? Лёгкая прогулка — это только в кино.

Грязь. Кровь. Ужас. Лишения. Походы. Бесконечность пространств и дорог.

Вечные проблемы с чистой водой, несмотря на кипятильные кубы и дистилляты.

Марш. Привал. Вновь марш.

Стёртые в кровь ноги.

Бой — лишь эпизод солдатских будней.

Спросите любого солдата.

Но, я вернулся. Вернулся с победой.

Домой.

* * *

МИНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. РОДОВОЕ ИМЕНИЕ КНЯЗЕЙ ЖИЖЕМСКИХ. ПАРК. 06 (17) сентября 1784 года.

— Такое вражение, што с тобой прибыла вся русская армия.

Улыбка.

— Мама, русская армия намного больше. Это просто сопровождение.

— Твоё «сопровождение» спустошиць запасы всей округи.

— Однако, они за всё платят и никого не принуждают отдавать бесплатно.

Аделаида Жижемская кивнула дочери.

— Верно. Однак, многия незадоволеныя.

— Чем же?

— Так, усим.

Анна удивлённо посмотрела на мать. Та очень старалась говорить «по-петербуржски», но практики явно было мало и она постоянно на местный диалект срывалась.