Книга Князь, страница 93 – Владимир Бабкин

Мы причалили.

Мы сошли по трапу.

— Добро пожаловать на Остров!

И государыня чмокнула Диану в щеку.

Ну, всё. Теперь я в жизни видел всё. Остановите Землю.

И Луну заодно.

* * *

Остров. Резиденция императрицы. 10 июня 2015 года

Мы вдвоём сидим на полу на белой медвежьей шкуре, пьём вино у пылающего камина. Я и императрица. Мы, в своё время, с Ники, как только не чудили и не дурачились, но в данной ситуации сидение на полу/шкуре с царицей – это знак высочайшей милости и доверия. Она ведь знает, кто я.

Мы просто сидели, оперевшись спинами на кресла, стоявшие за нами. Но мы не сидели в них.

Мы сидели на полу.

— И что скажете про данный момент времени?

Пожимаю плечами.

— Похоже на мои времена. Империя одряхлела. Всё больше желающих всяких свобод и привилегий, но не желающих служить Империи и обществу. Насколько я понимаю, даже состав учащихся Звёздного меняется от десятилетия к десятилетию. Детей погибших на войне за Империю становится, по понятным причинам, всё меньше. Пришлось дозволять детям ветеранов Служения, потом всяким детям космонавтов и вообще послаблять. А после случая с Волконской… Знаете, как нас называют в приличном обществе?

Императрица усмехнулась.

— Конечно. «Зверёныши».

Киваю.

— Вот и я об этом. Равно как слова «Звездануть», «Звездец» и «Звездуны» так же имеют определённое хождение, в том числе и внутри лицея.

Смех царицы.

— Михаил, вы умны до отвращения.

— Я и сам себе порой противен, моя госпожа. Но я много, где учился в разные времена. В том числе и в Звёздном лицее.

Обмен улыбками.

Мы пили «Слёзы Христа». Да, мне тут шестнадцать и по закону я не имею права. Но меня официально объявили совершеннолетним. К тому же моя собеседница отлично знает, сколько мне лет на самом деле. Свидетелей нет. Да и не пьём мы «Слёзы».

Только смакуем.

Сухие и страшные «Слёзы».

— Как Диана?

— Уже лучше. Настолько, что я смог её оставить наедине со своими мыслями и страданиями. Она упорна в своих желаниях.

Кивок.

— Понимаю.

Конечно, женщина поймет женщину. Мы, мужчины, тут каким краем. Тем более женщина в тридцать девять, много раз выносившая и родившая, поймёт страдания той, которой только шестнадцать и которая только впервые.

— Вы обещали быть на родах?

Усмехаюсь.

— Нас слушают?

Улыбка.

— Конечно. Для вас это разве сюрприз?

Смеюсь. Язвительно:

— Уверен, что фото и видео наших утех у вас на планшете. Крупным планом и во всех подробностях.

— Оставим подробности. Мне не доставляет никакого удовольствия смотреть на подобное, уж поверьте. Словно в замочную скважину подглядываешь.

Спокойно киваю.

— Как скажете, моя госпожа. Да, я собираюсь присутствовать на родах.

Хмыканье.

— А не боитесь?

— Чего?

— Врачи стараются не допускать мужчин в родильное отделение. Мужчины слишком впечатлительны, чувствительны и легко впадают в панику. Могут наворотить дел и помешать врачам работать.

Качаю головой.

— Нет, моя госпожа. Со мной не случится ничего такого, поверьте.

Ирония:

— Вы думаете, что, если вы собственноручно зарубили сотни человек, вы готовы присутствовать на родах?

Склоняю голову:

— Да, моя госпожа. Там нет ничего сложного. Нужно просто выжить и не умереть от разрыва сердца. А, на самом деле, рецепт только один – не принимать ситуацию эмоционально, а просто делать то, что должен. Врачи же делают.