Книга Время неблагих. Книга 2, страница 10 – Максим Далин

— Я не знаю, чем для вас правильно, Ричард, — сказал я, — но для нас правда очень правильно, важно и ценно. Я так рад вас видеть! Я только не понял… вот вы сказали, что вам ни в Заозерье, ни в Приморье ходу нет… А Лео говорит, что Клисса Приморская — хорошая, его подруга… что на неё можно положиться… Она — подруга только Лео? Не ваша?

Ричард сам себе взъерошил и так взъерошенные волосы, от лба до макушки — задумался. Вздохнул — решился.

— А, да ну и ладно! Всё равно как-то вам это рассказать придётся. Сделаем мы вот что: вроде лекции о международном положении, идёт? Только не словами, потому что словами выходит долго, а у нас времени мало.

— А как? — удивился Лэрик.

— А вот… есть у меня такое уменье… вроде уродства, — усмехнулся Ричард. — Другие люди, а порой даже и не люди, могут через меня видеть всякое из моей памяти. Так вот. С Лео и с Клиссой мы вчера ночью виделись. Лео простился с вами и отправился как раз в особняк Клиссы на Зыбких Дорогах. А там к тому времени уже собралось много всякого народа: Клисса то ли бал устроила, то ли раут, или как это зовётся в высшем обществе — и позвала всех Князей, до кого сумела дотянуться зовом. И вот это я вам и покажу сейчас. А потом поговорим, что к чему, хорошо?

Мы все издали массу восторженных звуков, выражавших согласие на все лады — потому что не каждый же день прямо предлагают посмотреть вампирский бал. Ричард кивнул.

— Ну и ладно. Значит, вы, высочества, берите меня за руку, и вы, ребята, за вторую. И не бойтесь ничего: это только видения, не больше. Вам там никто и ничем повредить не сможет.

Наверное, надо было бы испугаться. Или хоть познакомиться с Ричардом, поговорить с ним чуть-чуть ещё, чтобы понимать, чего ждать. Но моему Дару он казался даже лучше, ближе, чем Лео, если это возможно, я просто родным его ощущал — и подумал, что таки да, не стоит терять время.

Ричард протянул нам руки — лунные и ледяные, но руки солдата, в шрамах и мозолях, с обломанными ногтями — и почему-то это у меня последние сомнения убило напрочь.

Мы просто взяли его за руки.

И был такой полёт!

У меня захватило дух. Я не понял, что это за пространство такое: между огней, как между электрических звёзд, в каком-то ледяном ничто, над мостом из дрожащих ледяных струн, то натянутых, то свисающих, как мотки заиндевевших ниток… а где-то ужасно далеко внизу — городские огни, маленькие и живые, только город не узнать…

И вдруг всё разом кончилось. Вдруг — вокруг пышный зал, весь в золоте, громадная золотая люстра, не с лампочками, а со свечами, стены в сером шёлке и каких-то золотых букетах и арках, тёмные картины в тяжеленных золотых рамах, тёмные портьеры с золотыми кистями, тёмная бархатная мебель на гнутых золотых ножках… Богатые, в общем, покои. Больше богатые, чем красивые. И тяжеленные золотые канделябры освещают круглый стол, за которым собралась странная публика.

Это, значит, Ричард смотрел на всё. Я даже пожалел, что его не увидеть со стороны: забавно, должно быть, он смотрелся в золотом кресле, в своей шинельке обтёрханной. Лео тоже был там, я его сразу узнал — в его пажеском костюме, без берета. А рядом с ним — громадный мужик, седой, морда лица в сабельных шрамах, в каком-то засаленном кожаном плаще — и на столе рядом такая же видавшая виды треуголка. Зато напротив — вдребезги аристократичный средневековый мессир в чёрном бархате, лицо — как с гравюры, вороная грива ниже плеч, вид равнодушный, скучающий даже. И ещё там был немолодой полноватый дядечка такой в кафтане, вышитом кручёными шнурами с двух сторон, из рукавов торчат длинные кружева, руки закрывают почти до пальцев — и волосы сзади в косичку заплетены, а лицо простецкое и добродушное.