Книга Время неблагих. Книга 2, страница 9 – Максим Далин

— Простудишься, — окликнула Глейза из купе.

Я закрыл и вернулся. Только закрыл дверь купе, как в неё постучали.

Пустой коридор только что был, ну!

А Дар мой чистой струной в душе — дзынь!

А из-за двери говорят, весело:

— Можно войти, господа хорошие?

И у нас отшибает дар речи, у всех! Надо было слышать, как он спросил! Перелесский этот отвратительный говорок, понимаешь? Растяжечка эта, то ли деревенская, то ли просто хамская, которая даже у высшей знати с перелесскими корнями — и ничем её не выбьешь никогда.

Ну действует же на нервы, ну! И я еле успел сказать раньше, чем Рошер с Лэриком дуэтом объяснили тому, за дверью, куда ему идти:

— Входи, конечно.

Потому что Рошеру с Лэриком ещё могло прийти в голову, что у нас в вагоне невесть откуда взялся наглейший перелесский шкет, но я уже точно знал: он не от мира сего там, за дверью.

Он дверь открыл и на пороге остановился. Улыбался во всю дверь: милая улыбочка, передний зуб сломан. Ровесник Рошера, я так думаю, но ростом с меня. Смешное такое чудо и нелепое: тощий парнишка с отросшим армейским ёжиком вместо причёски, уши оттопыренные, весёлый взгляд… глаза как тёмные вишни, с красным туманом на дне. А физиономия эта простецкая — бледная, лунная…

И перелесская шинелька затрёпанная, с содранными погонами.

Лэрик у меня за спиной выдохнул:

— Ух ты ж…

А лунный солдатик взглянул на меня — и Дар на него среагировал, как на… Боже милостивый, как на своего, как на совсем своего, что-то разжалось в душе.

Солдатик улыбнулся и подмигнул.

— Приветики, Валиен. И вам здравствовать, ваши прекраснейшие высочества. А вот вас, ваше благородие, не признал, простите.

— Я Рошер, — сказал Рошер хрипло.

Он, по-моему, сообразил и пытался взять себя в руки.

— Славно, — сказал солдатик и вошёл. — А я вот Ричард Перелесский. У нас тут такой момент образовался: поезд по нейтралке идёт. Здесь Святая Земля уже душу не тянет, Приморье ещё не тянет… а до Перелесья — ну рукой подать, через горы миль, может, десять, может, пятнадцать. Совиного лёта — на один мах.

И если моя команда ещё толком ничего не поняла, то я понял всё.

— Здравствуйте, — сказал я. — Вы, мессир Ричард — Князь Перелесья же, да? И вам обо мне рассказал Лео? Как же здорово!

— В самую точку, — кивнул Ричард. — Лео рассказал. Только какой я тебе мессир… Разве вот имя у меня королевское. Так и зови: Ричард. У нас с тобой, Валиен, целая ночь. Я тебе, может, чем-то помогу или объясню что-то важное, чего Лео не успел. Ни в Приморье, ни в Заозерье мне ходу нет, но сейчас поезд по нейтралке идёт — и до рассвета у нас будет время для разговоров. Обо всём. Такие дела.

— Тогда можно сразу спросить? — сказал я.

Кажется, ещё никто и не очухался толком. Но Ричард только улыбнулся ещё шире.

— Дельно! Правильно, к чему время терять. Валяй, спрашивай.

— Вы проходите, Ричард, — сказала Глейза и улыбнулась в ответ. — Проходите, садитесь… вы же устали? Лететь или идти — пятнадцать миль мне кажутся большим расстоянием.

Подушку ему положила на кресло. И по-моему, ей очень хотелось ему кавойе предложить, только я уже рассказал ребятам, что вампиры ничего не пьют и не едят.

— Спасибо, прекрасная леди, — сказал Ричард и сел с нами. — Это правильно, что я сюда добрался. Лететь, конечно — не по зеркалам гулять… но прилететь было очень правильно. Я чувствую.