Книга Время неблагих. Книга 2, страница 24 – Максим Далин

— Так мы не договоримся, — сказал я.

— А если я тебя поцелую? — спросила Ильсора, обернувшись, и это прозвучало почти угрожающе.

— Если ты попробуешь, я тебя выставлю, — сказал я скучным тоном. Как Лэрик. — Мне нужна ясная голова, а от благодати крыша едет. И знаешь, если ты это сделаешь, можешь считать, что наш договор, насчёт того чтобы я прикидывался твоим женихом, больше не в силе.

Миг я думал, что она сейчас попробует не поцеловать, а врезать. Ей страшно хотелось мне оплеуху закатать, у неё такая борьба была на лице — даже без Дара видно. Но я даже не пошевелился. Специально.

— Я помогаю друзьям, — сказал я. — А ты сама сказала, что я тебе пока не друг.

— Мне же страшно! — сказала Ильсора жалобно. — И мне правда надо… мне очень страшно…

— Тогда прекрати комедию ломать. Ещё раз: выполняешь все условия — помогаю. Нет — позволь себе удалиться, леди Ильсора. Я устал уже.

Ильсора горестно вздохнула. Она была красивая на диво. Сейчас, уставшая и испуганная — как-то особенно красивая. Но её благодати я почти не чувствовал. Она еле тлела, как уголёк под пеплом, не сияла и не грела.

Но я не верил, что она совсем в беде. Никто ничего не смог бы из неё утянуть, пока в вагоне был Ричард. Если бы Ричарда не было — может, я бы и не жал так на принцессу… но сейчас мне казалось, что она слона из мухи раздувает.

— Ладно, — сказала Ильсора таким тоном, будто прямо заставила себя сказать. — Какие условия?

— Во-первых, говоришь совершенно честно, — сказал я. — Полную правду, всю правду. Во-вторых, прекращаешь меня ловить и не лезешь на ссору с сестрой и братом. И Рошера не мучаешь. Пойми: я не могу помогать человеку, который ведёт себя как враг.

— Как враг⁈ — возмутилась она. Даже искренне, по-моему.

— Ты людям больно делаешь, — сказал я. — Друзья так обычно себя не ведут.

Ильсора задумалась. Поезд выехал из тоннеля на свет — и сразу стало светлее: небо уже начинало сереть. Рассветало.

— Я хотел немного поспать, — сказал я. — Решай, пожалуйста. Или уходи.

Ильсора выдохнула.

— Хорошо, — сказала она тоном «очень плохо». — Полную правду, — и вдруг сбилась на слёзы. — Мне очень страшно! Это было не как сон! И мне кажется, ты и так всё знаешь!

Я пожал плечами.

— Точно не всё, пока не расскажешь. Только догадываюсь.

— Я сразу проснулась, — сказала Ильсора. — Очень-очень-очень короткий сон. Но дико страшно… и… говорить очень тяжело.

— Не тяни, леди Ильсора, — сказал я. — Пока не узнаю, помочь не смогу.

— Я была в каком-то круглом зале, — сказала Ильсора. — С колоннами и куполом. И я была… привязана… за руки и за ноги… вернее, прикована, да, прикована, цепями к двум колоннам, — и тронула себя за запястье. — Тут были такие… кандалы… и на ногах… и всё. Вот так, — и подняла руки, показывая, как была прикована. Крестом. Раскинув руки и, наверное, ноги тоже. — И никакой… одежды. А передо мной стояли… эти… без лиц.

— Как без лиц? — спросил я.

Что-то впрямь страшное в этом всё-таки было.

— Головы — как из дыма, — сказала Ильсора. — Но они разговаривали. Один сказал: «Хорошо, пусть», голос был мерзкий, ужасно мерзкий… а второй: «Бездна, он смотрит!» — испуганно. И всё. Я проснулась. Сердце так колотилось… вот так, — и она показала сжатым кулаком как. — Мне никогда в жизни не было так страшно.