Книга Время неблагих. Книга 2, страница 84 – Максим Далин

— Добрая хозяйка? — спросил Гектор.

— И добрая, и красивая, — сказал Айрис нежно. — Вдова моряка… кто ж лучше поймёт моряка! Вот, извольте взглянуть.

Он вынул старинный серебряный хронометр с крышкой и открыл крышку — а на её внутренней стороне оказалась светокарточка на эмали. Портрет полной темноволосой мэтрессы, немолодой уже, но правда приятной, с ямочками на щеках, с круглым добрым лицом.

— Да, красавица, — сказал Гектор.

— Ну вот, — вздохнул Айрис, пряча хронометр. — Так и вышло, что теперь и жена у меня, и дети… девочка совсем невеста, а мальчик — гимназист. Из моря ждут, всё, значит, правильно. Выходит, доживу свою человеческую жизнь так, как человеку положено.

А я подумал, что пожилой мессир Айрис с пожилой дамой, наверное… это самое… не особенно обнимаются… в смысле… ну вот Рауль-то как… беседует с сестричками о Божьей милости?

— Дайте руку, Валиен, — сказал Рауль весело. — Надо прояснить кое-что.

Я подал — и он подал. Странное ощущение: тёплая, почти совсем человеческая ладонь, только чуть другая на ощупь, более жёсткая, пожалуй. Виден металл на сгибах пальцев: когда держишь за руку, холодок, как от перстней. Вместо ногтей — стальные пластинки полированные. А так — совсем как настоящая.

И на каучуке цвета смуглой кожи — светлые рубцы. Как у некроманта, который режет себе ладонь привычно. И я тронул эти светлые полоски.

— Неужели и у вас затягиваются?

— Ага, — сказал Рауль. — Мы тут много интересного насмотрелись… Например, что и фарфоровые седеют. Парик можно легко поменять, а вот брови, усы, борода… Даже лица немного меняются. Вы ж чувствуете, да? Фарфор — не мёртвые, фарфор — живые, искусственные только.

Гектор кивнул. Взял другую руку Рауля, тоже разглядывать.

— Жертва через боль?

— Да. Кровь жалею и экономлю, — сказал Рауль, отнял у меня ладонь и приложил её к груди. — Кровь ношу с собой. Отца. Консервант Лайзора позволяет хранить долго, на поход хватает… Но я точно скажу, братья: кто придумает, как располагать её в теле более удобно — тот получит орден Звезды с Мечом. Потому что резать здесь очень больно, тяжело контролировать силу удара, чтобы не вытекло слишком много, а закрывается плохо, всё равно приходится заклеивать.

Он расстегнул форменную рубашку — и мы увидели эти белые шрамы у него под ключицей. Много.

— А я хотел вам крови предложить, брат Рауль, — сказал я. — Я, знаете, как-то в газете прочитал про этот консервант… У вас же есть, мессир Айрис?

— Конечно, — сказал Айрис. — В походе всяко бывает.

— А я бы взял вашу, — сказал Рауль. — Мы с вами здорово сработали ночью, у нас Дар в резонансе. Только не сейчас, да? Вам бы хорошенько отдохнуть для начала.

— Дам и я, — сказал Гектор. — Вижу в этом смысл.

Рауль на миг притормозил, задумался — будто хотел сходу отказаться. Я подумал, что с Гектором он не в резонансе… мне сходу сказал, что у меня светлый Дар, ну да… про Гектора такое категорически не скажешь…

Но Рауль неожиданно легко согласился:

— Хорошо. Но тоже не сейчас. Уж из вас-то кровь тянуть, Гектор, мне совсем не по нутру, если честно. Вы еле выжили… вам нужно окрепнуть, хорошо?

Ну вот. Он, оказывается, Гектора пожалел. А я-то уж подумал всяко инако… несправедливо.

А Гектор смотрел на Рауля задумчиво и странно — и, по-моему, всё равно огорчился.