Книга Кицхен готовится к войне, страница 116 – Екатерина Насута

Он отправил Ликию приглашение, а с ним да гонцом — жеребца вороной масти, с драгоценной сбруей, с копытами, выкрашенными алой краской, злого да быстрого, чтобы гость дорогой не заставлял хозяина ждать. Тогда Ликий, говоря по правде, растерялся.

Но разве отказывают Хану?

И жёны, тоже примолкшие, быстро нарядили Ликия.

Ласково принял его хан. В шатёр позвал и усадил на алую кошму, и вправду, как равного. И сам накладывал на серебряное блюдо жёлтый кабах, щедро приправленный бараньим жиром, и подливал тёплый чай. И расспрашивал про жизнь, про то, тучны ли пастбища, хороши ли табуны, добры ли жёны.

Про дела былые.

Про дар Ликия и храбрость его, и про то, сколь часто случалось тому бывать по другую строну гор… и Ликий отвечал, как подобает, вежливо, сдержанно и красиво, чтоб порадовать большого человека беседой. Тот и порадовался. И снял с руки серебряный браслет с подвесками-лошадками и рунными узорами, и снова же лично надел на руку Ликия.

А после изложил просьбу.

Это звучало просьбой. Но Ликий давно жил под солнцем Танари, а потому понял всё верно.

Пройти старой тропой?

Будет лишь рад. Не то чтобы мирная жизнь была ему не по нраву, нет… но слишком уж она убаюкивала, не говоря уже о том, что последние годы выдались тяжёлыми. Непогода высушила травы, и скот пришлось забивать раньше срока. А потому бараны были тощи, лошади не лучше, а мясники крутили носом. Мол, много таких вас.

И цены на мясо упали.

На химер же поднялись и вовсе неприлично.

Младшая жена родила и снова девку, за что Ликий её, конечно, побил, не сильно, больше для порядку, иначе точно не поняли бы. Но прогонять не стал, уж больно хороша была, заразина этакая. А чтоб слёзы унять, поднёс серьги золотые с красными каменьями.

Нет, так-то девка — тоже неплохо, за хорошую девку и дюжину коней взять можно, но и голой-босой в чужой шатёр её не пустишь. А стало быть, надобно озаботиться, чтоб и сундук появился резной, и шелковые рубашки в нём, и халаты, и гребни всякие с серьгами да подвесами, чтоб никто потом не сказал, будто Ликий Степной шакал своих дочерей босоногими держит.

Вот и выходит, что кони эти ещё когда будут, если вовсе будут, а сундук уже сейчас собирать надобно.

И не один.

Как-никак одиннадцатая, и оставалось молить богов, что если мальчиком одарить не готовы, то пусть хотя бы больше девок не посылают. Этих бы прокормить да пристроить, чтоб и муж добрый, и шатёр богатый.

Где на всё золота взять?

То-то и оно…

Оттого и слушал Ликий своего хана с преогромным интересом. А уж когда о деле речь зашла, так и вовсе тепло на душе сделалось. Спокойно. На ту сторону Ликий хаживал и не один раз. Да, давно это было, но он за годы мирной жизни не ослаб, не обрюзг и ничего-то не забыл. На той стороне и золотом разжиться, и людишками, которых любой храм примет и цену по нынешним временам положит приличную. А если уж мага повезет добыть, то и вовсе… не на один сундук хватит, да.

Всё-то это Аргунт Разящая рука и сам ведал.

А потому лилась его речь рекой полноводной, наполняя душу Ликия надеждой.

И видел это хан, и щурился по-кошачьи, предовольно. И круглое лицо его блестело. И борода, щедро смазанная маслами драгоценными, тоже блестела, как и камушки в ней, и пальцы, и перстни. И всё-то в богатом шатре блестело да переливалось.