Онлайн книга «Кицхен готовится к войне»
|
По спине потянуло холодком. И сердце забилось быстро, часто. — Дышать! — рявк Персиваля заставил выдохнуть. — И вообще работать тебе надо, дружище, над сохранением душевного спокойствия. А то этак ты и без клятвы долго не протянешь. Работа у нас дюже нервная, а на каждое переживание замучаешься оборачиваться. Эх, я теперь и выпить не могу. Ты только об этом не распространяйся, ладно? А то ведь весь образ пересматривать придётся… Даглас только и сумел кивнуть. — То есть вы знали? В смысле, Корона? — Знать не знали, тут я не скажу… я, чтоб ты понимал, невысокого полёта птица, а потому и доступ к информации имею ограниченный. Там, — он поднял палец и сам поглядел ввысь, с опаской и сомнением. — Другие люди сидят. Умные. Мы им вот информацию собираем, поставляем, а они её сопоставляют и думу думают, чтобы подумав, послать нас в очередную задницу мира. Где, заметь, чисто случайно оказываются и танерийцы, думаю, такие же, как мы, умниками посланные. — Коллеги? — не удержался Даглас. Теперь он вдруг ясно понял, что клятва исчезла. И что дышать стало легче. И в целом-то краски мира сделались ярче, и запахи. Сама жизнь. Ощущение, что клятва эта высасывала силы, а он и не замечал. — Вроде того. Так вот… где-то с полгода тому у герцога ат Доннах, до того пребывавшего в обстоятельствах весьма стеснённых, появилось золото. И в таком количестве, что это не могло не вызвать вопросы. Он закрыл долги. И вернулся в клуб, где ему в последнее время были не рады. А там — и за игровой стол присел, где не стеснялся делать ставки. Приобрел весьма перспективного жеребца… А Дагласу жаловался на тяжёлую жизнь и отвратительную купеческую натуру кредиторов, которые не желают понять, что у человека благородного могут быть свои жизненные обстоятельства, мешающие ему думать о такой невыразимой пошлости, как долги. — Само собой, это привлекло внимание, особенно с учётом того факта, что наследство герцог не получал, за карточным столом удачу не ловил, в делах серьёзных, способных приносить доход, и вовсе замечен не был. Зато вдруг стал проявлять повышенное внимание к военным… Персиваль осторожно снял с ветки длинную нить с повисшим на ней комочком-пауком и перевесил на другой лист. — Что? Живая тварь. И весьма полезная, пусть многие и не любят… так вот, герцог вдруг обзавёлся большим количеством друзей, преимущественно из тех, кто состоит на военной службе. И не только на военной. Живо начал интересоваться делами государства, политикой. — Погоди… да, с полгода тому мы с ним и познакомились. Вернее, мы были знакомы и прежде, но… — Он тебя не замечал? — Да, — согласился Даглас. — А как-то сам подошёл, завёл беседу, пожаловался на одиночество. — И ты, прекрасно понимая это чувство, откликнулся. Вы выпили. Потом тебя пригласили на маленький вечер для своих, военных… По спине пробежали мурашки. — Потом одно дельце и другое… за которое тебе платили. — Я не совершал ничего такого, что шло бы в разрез с честью офицера, — резко оборвал Даглас. — Именно поэтому с тобой беседую я и в лесу, а не палач в подземельях, — Персиваль щёлкнул по листочку ногтем. — Или думаешь, мы тут всех, кто в заговоры вляпывается, на службу приглашаем? — Нет. Я не… не знаю, — вынужден был признать Даглас. И снова уши зачесались. |