Книга Кицхен готовится к войне, страница 31 – Екатерина Насута

А, ну если так, тогда ладно. Как-то прикрытия мне ещё никто не предлагал.

— Что там? — тэр Трувор указал на тропу.

— Кладбище.

— Но не только?

Ишь, какой прозорливый.

— Нежить ещё, — сказала я, глядя с интересом. Обычно людей одно упоминание о нежити заставляетвздрагивать. Некоторые и креститься начинают, и озираться, проверяя, не прям ли здесь, за спиной, упомянутая нежить находится. Но тэр Трувор лишь брови ещё сильнее нахмурил и челюсть вперед выдвинул. Наверное, это что-то да значило.

— Мы должны отступить, — сказал он сурово.

— Зачем?

Воняло, конечно, изрядно, и тварь давняя. Но кладбище, как я поняла, пару лет как заброшено. А значит, свежих захоронений нет. А где нет свежих захоронений, там нет вкусной мертвечины на ужин или скорбящих родственников, которые, хоть и живы, но на ужин тоже годятся. Нежить, она в целом не привередлива, если так-то.

— Вернуться в крепость. Собрать ударную группу, — тэр Трувор сжал пальцы в кулак.

Долго.

Пока туда. Пока собрать. Пока порядок в этой группе навести. А там ещё этот ревизор припрется не ко времени, как оно всегда бывает.

— Да ладно, — я поглядела на тэра Трувора, который косился в тёмный проход с опаской. — Я ж некромант. Я сам себе ударная группа. Сейчас быстренько всё…

Запах вдруг изменился.

И Скотина нервно топнул, потом оскалился и зарычал.

— Тем паче в крепость уже не успеем, — я поняла, что вариантов у нас не осталось. — Да и ходить никуда не надо. Оно само идёт. Лютик, давай ты куда-нибудь денешься?

А то химера химерой, но уж больно несерьёзно он выглядел. Я бы и коменданта убрала, да, чую, он не согласится. Во всяком случае, что свин, что тэр Трувор поглядели на меня одинаково — с молчаливым упрёком в очах.

— В засаду, — уточнила я. — Чтоб, если вдруг что не так, ударить сбоку. Ладно?

Лютик тихо хрюкнул, топнул копытцем и исчез.

— Я не уйду, — тэр Трувор вытащил короткий меч. Я хотела ответить, но не успела. Сперва донёсся звук. Характерный такой шелест и мелодичный перезвон железных игл, не оставляющий места дальнейшей интриге.

— А тут руды вокруг богатые, — сказала я, вытягиваясь и щурясь в попытке разглядеть хоть что-то. Конечно, бесполезно, сумерки сгустились, скалы почти сдвинулись, и тень между ними стала плотной, что вата.

— С чего вы взяли? — комендант весьма удивился этакой перемене темы.

— Ну… слышите? Шелестит — это чешуя трётся, а позвякивают иглы. Скальник их на десятом году жизни отращивать начинает. Сперва он чешую делает, выплавляя местную породу, а уже потом и иглы.

— Т-твою ж, — не сдержался комендант и покрепче вцепился в меч.

— Ага, — согласилась я ради поддержания беседы. Тварь не спешила. Она явно учуяла гостей и теперь, движимая опасением, что особо ценные мы сбежим, пыталась обойти поверху. Ну, чтобы потом выскочить и выпрыгнуть, отрезая нам путь к отступлению. Я решила не мешать. Пусть прыгает. А я как раз место подготовлю, для приземления. — И уже потом, достигнув взрослого размера, он иглы формирует. Не знаю, почему, но там обычно металлы оседают, если они есть.

А поскольку скальник водится в горах, как оно следует, то металлы обычно есть.

— И чем богаче руды, тем перезвон чище. Слышите, какой звук? Ясный, красивый.

— Вы издеваетесь? Я поставлю щит…

— Не дёргайтесь.