Онлайн книга «Кицхен готовится к войне»
|
— А как тогда… он же почует, что я не девица. Одно дело платья, а вот запах — совсем иное. Тут не спрячешь. — Не почует, — матушка Анхен протянула флакон. — Что это? — Духи. Помнишь, Карлу прислали… — О нет! — Да. Я немного изменила состав… — И они не будут вонять? — Киара не спешил брать флакон. — Обязательно будут. И так, что другие запахи перекроет полностью. Но в целом получилось немного смягчить, так что… — Вонять будет не столь интенсивно? — догадалась матушка Нова. — Именно. Скажешь, что это новый аромат. Модный. Столичный. Что было абсолютной истиной. Но легче не становилось. — А может, просто… правду расскажем? — Киара поднял флакон. — Обязательно расскажем. Но немного позже. Траву сам высадишь? — матушка Анхен указала на росток, который стал чуть больше. — Сам! Вот только куда? Место нужно особое, чтобы точно принялась. Редкая ведь. Как бы не реже лотоса, потому что рождается вместе с новым оборотнем. Память земли, память силы… уже к утру станет обычным ростком пшеницы, так и будет жить, скрывая истинное обличье, разве что на полную луну, когда ночная хозяйка силу обретет, скинет маску. — В теплице попробуй. Там у меня горсточка заговорённой земли есть, в красном глиняном горшке. Высыплешь в ямку, — матушка не мешала, улыбалась только. — На первое время хватит. А там попросишь пару клочков шерсти, крови… Верно. В трактате писали, что ей нужна кровь того оборотня, сила которого и изменила семя. Согласится ли Даглас? Должен… можно будет предложить взамен… что предложить? Эликсир. Из оборотной травы варят оборотное зелье, которое помогает молодым оборотням обуздать зверя. Да и разум способно вернуть. Или его же лишить. Зависит от того, кто пьёт. И сколько. Киара сложил руки лодочкой. Семя было живым, и тонкий корешок вытягивался, шевелясь, жадно нащупывая опору. — Сейчас, — сказал он. — Пойдём, я тебя куда-нибудь пристрою. Киара быстрым шагом направился к оранжерее. Да, в первой теплице есть подходящий уголок. Может, в горшок всё же? Или нет? Зачарованные травы крайне не любят пересадки, поэтому лучше сразу в землю… — Так надоели? — тихо спросила Анхен, кутаясь в шаль. — Не представляешь даже, насколько, — Нова вздохнула. — Знаешь… как-то… я ведь и вправду начала думать, что я какая-то не такая. Старая. Глупая. Порченая. Недостойная чьего-то внимания, чтобы настоящего. — Чушь какая… — Ну да… но эти вот письма. Они ж такие… заботливые. Все до одного. И я знаю, что они обо мне беспокоятся. Причём искренне. Совершенно искренне. И что кандидатуры перебирают не потому, что ищут похуже, нет. Они боятся. — Чего? — Того, что повзрослевшие дети осознают, кто я. Точнее, что я им никто. И выставят из дому. И что останусь я на старости лет одна-одинёшенька, никому не нужная. И приеду к ним, коротать свой век. Анхен фыркнула. И снова. И расхохоталась, не способная сдержаться. — Смешно? — проворчала Нова. — Не представляешь, насколько смешно! — Представляю. Теперь вот… он сегодня на меня смотрел. — Этот… — Да. И видел… я почувствовала, что он видел не печальную вдову, мать взрослых сыновей, почтенную даму печальных лет, а женщину. Просто женщину. Красивую ещё… — Красивую. Без «ещё». Умную. Сильную. Достойную. — Чего? — Тебе решать. Но чего-то хорошего. Точно не почтенного вдовца и владельца лавки. Разве что он тебе сам по вкусу придётся. |