Книга Кицхен готовится к войне, страница 77 – Екатерина Насута

Добавил шипы.

— Только сиськи не трожь! — взмолился Грегор.

Лоза переплелась с локонами воинственной девы.

— Кин… — идея появилась, как оно бывает с идеями, внезапно. — А можешь сделать, чтоб огонь загорелся?

— Могу. Но ты уверен, что оно тебе надо?

— Не мне. На острие клинка. Помнишь, ты как-то сказал, что нашёл одно заклятье негасимого пламени…

— Ну, оно не совсем негасимое. Там просто потоки энергетические перераспределяются так, что оно становится самоподдерживающимся… и я не уверен.

— Киньяр!

— Я серьёзно не уверен!

— Скажи ещё, что не пробовал.

— Пробовал, конечно, — Киньяр ковырнул носком каменную поверхность моста. — Но не в таких же объёмах…

Он задрал голову, уставившись на каменную деву.

— И не уверен, что получится стабилизировать. А на поддержание уйдёт много энергии. Хотя если создать внутри накопительный контур и замкнуть на него потоки… но опять же, нужны конкретно огненные. А тут не так много огня. Разве что грозу ждать, чтобы молнию притянуло.

Киньяр задумался и, кажется, всерьёз.

— Если… только мне нужно будет подняться. Создать точку притяжения. Клинок высокий и чуть в стороне… ещё металла добавить. Штырь. Небольшой.

Он развёл руками.

— Можно, чтобы прямо в камень, только чтобы выглядывал. Тогда молнию притянет. А в рукояти я плетение создам, чтобы поглощало энергию. И во время грозы она сможет поглощать молнии.

— Много? — уточнил Грегор, не сводя с каменной Анжелины влюблённого взгляда. Причём смотрел он левым глазом, а правый следил за книгой в руках Киньяра.

— Пока не поднимусь, точно не скажу. Но две или три вполне… только тоже металл понадобится. Я покажу, как внутрь рукояти утопить. Она молнии поглотит, а потом из них уже и огонь можно создать…

— На второй руке? — предположил Оливер. — Пламя мира… дева, разрывающая колючий терн мечом, будет символизировать стремление чистой души к свободе от оков лжи и лицемерия…

Киллиан повернулся и подумал, что это надо запомнить. Красиво же звучит. А комендант, когда вернётся, Анжелину заметит. И спросит. И не говорить же ему, что всё дело в сиськах и вдохновении. А вот про душу, свободу и лицемерие — это ведь совсем другое!

— А пламя в её руке — символ негасимого огня порядочности, который станет путеводной звездой для других людей, заблудших во мраке невежества.

И это тоже запомнит.

А если Оливер это всё запишет, будет вообще хорошо.

— Во-во! Пламя вообще отлично! Это ж, считай, маяк! — поддержал Грегор. — А то тут в горах порой такая темень! А ещё, если туман, так и вовсе мрак кромешный.

Он вздохнул и признался.

— Прям жить не хочется… я чего такой злой? Потому как накатывает. Место вот такое… такое… — он поёжился. — Не чувствуете разве?

— Чего? — удивился Киллиан и заставил каменную Анжелину согнуть вторую руку. И ладонь лодочкой, вот как раз прям чаша для пламени получится.

— А чтоб я знал… просто… я вот как приехал, так прям и не пойму, то ли нажраться охота, то ли сразу в пропасть. А может, сперва нажраться, а потом и в пропасть. И голоса. Бывало, проснёшься посреди ночи, а они шепчут. Чего? Пытался понять, но нет. Не выходит. Смеются ещё. А когда злишься, то вроде и отпускает. Но всё одно… сдохну я тут.

Прозвучало почти приговором.

— Согласен, если не с формулировкой, то с сутью, — почти шёпотом произнёс Оливер. — Здешний воздух пропах безысходностью.