Книга Кицхен готовится к войне, страница 84 – Екатерина Насута

— Спасибо, конечно, — Киара огляделся и, подняв пустой горшок, подставил. — У меня руки грязные, так что трогать не буду.

Азалия грязь не любила.

— Ты за ним пригляди, ладно? — Киара указал на росток. — Он пока слабый…

Куст зашелестел.

— А вы всегда с растениями разговариваете? — этот голос раздался столь неожиданно, что Киара подпрыгнул и едва горшок не выронил.

— Извините, Всевышнего ради! Я не хотела вас напугать, просто… Не спалось.

Девушка?

Откуда в поместье взялась посторонняя девушка? Киара моргнул.

— Камелия, — представилась та, присаживаясь в реверансе. — И ещё раз прошу простить меня за вторжение.

— Киара, — хрипловато произнёс Киара и поспешно откашлялся. Кажется, он и матушкино зелье выпить забыл. Точно забыл. — Вы не помешали. Просто не ожидала гостей.

Он поспешил отряхнуть грязь с платья, но только размазал.

— Мы и приехали неожиданно. С сестрой. К брату. И вот… Остаёмся. Кажется. Ваша матушка сказала, что остаёмся. Но это не очень удобно, наверное. Оставаться на такой срок. И у совершенно посторонних людей. Но я пока не знаю, что брат решит. И не представляю, куда ещё ехать. Я думала, мы в столице останемся, а теперь, похоже, в столицу нельзя…

Она была невысокой.

И худенькой.

И ещё очень бледной, какой-то уставшей. Эту усталость Киара ощущал весьма ясно.

— А ваш брат — это…

— Даглас Маккинзи, — сказала Камелия. — А это ночная азалия⁈ Правда?

— Да, — Киара подумал, что выглядит совершенно точно не так, как подобает приличной тэре.

Хотя он, пожалуй, предпочёл бы выглядеть так, как подобает приличному тэру.

— Она же растёт только у эльфов… Ой, извините. Вы ведь тоже, получается, из эльфов.

Он кивнул.

— Я просто никогда не видела. Азалию. Хотя и эльфов, если подумать, тоже не видела. Читала только. Про азалию. Я люблю читать про растения. А можно…

— Можно, — Киара попятился. — Только аккуратно. Куст старый и с характером.

Зашелестели листья. И тонкие пальчики потянулись к ним. Ночная азалия замерла, словно прислушиваясь к человеку. И подставила глянцевую ладошку листа.

— Какая она… Тёплая. Живая. И красивая. У неё совершенно невероятный оттенок зелёного. Правда? Такой тёмный, почти чёрный. Хотя что я вам говорю. Потому её и ночной назвали… А это что у вас там? Кроветворник? Настоящий? И такой пышненький, жирненький.

Она присела на корточки и, уже не дожидаясь разрешения, потянулась к кустику. И пухлые стебельки кроветворника, капризность которого и Киара с ума сводила, дёрнулись навстречу.

— Вы маг природы? — уточнил он, чувствуя странную обиду.

Этот кроветворник Кицхен привезла по его просьбе. Три болота объездила, пока добыла комок спутанных корешков, доедавших старую коровью кость. И главное, Киара потом три дня не спал, пытаясь разобраться, что именно ему нужно.

Куда посадить.

Чем полить.

А потом ещё месяц выхаживал, сам закапывал под корни кусочки баранины. Кроветворник же делал вид, что ему они не интересны. И отсушивал листья.

И пусть перестал умирать, но и разрастаться не желал.

— Я? Нет… я просто немного чувствую. Дар у меня слабый. У меня прабабушка в травах разбиралась. Она оборотнем была. И не просто, а целительницей. У Фреды дар от неё. Я же только эхо слышу, слабое… ему надо куриных яиц закопать. Тухлых.

— С чего это?

Киара нахмурился. Обида стала острее.