Книга Латтанский трон, страница 21 – Екатерина Парканская

— Дочь императора Луция из династии Антонинов, – громко представилась я, смотря в глаза Супруге бога. Звуки окружающего мира заглушило биение сердца, я словно находилась в небытии. – Выносите свой сундук.

Терпение к чужакам закончилось. Меритмут кивнула той же жрице, что подходила к Хенсе.

— Сатседжет, – подозвала ее по имени настоятельница.

Жрица уверенно подошла ко мне, но во взгляде ее читался испуг, который она прятала за редкими ресницами.

— По традиции, если Амон настроен благосклонно, он защитит свою почитательницу от любой опасности, даже от посланницы Уаджит, – пояснила Меритмут скорее мне, чем толпе, которая это и так знала. – Как будешь готова, открой сундук. Назад пути не будет.

Мне уже хотелось побыстрее закончить, я незамедлительно потянулась к деревянному сундуку. Осторожно приподняла крышку, и в этот самый миг, словно тень, вырвавшаяся из глубины веков, из сундука метнулась кобра.

В груди у меня все сжалось, сердце замерло, а воздух застрял в легких, но снаружи – ни тени испуга. Только еле заметно прикрыла глаза и медленно выдохнула. Я знала, что толпа смотрит – стоит дрогнуть, и мою слабость заметят.

Вместо того чтобы отшатнуться, я медленно, почти грациозно протянула руку вперед. Пальцы не дрожали. Я смотрела в глаза змее – черные, глубокие, отражающие не страх, а решимость без единого сомнения.

Кобра раскачивалась, распахнув капюшон, словно оценивая меня. В этот миг решалось все: поддамся ли я первобытному ужасу, или стану той, кто обманет саму смерть, скрыв дрожь в груди за маской безразличия.

А обманывать смерть я умела.

Я только родилась, а моя страна уже готовилась к войне. И нас с младшим братом готовили к ней с пеленок. Лоллиану не было и трех лет, когда папа первый раз подсыпал нам в ужин яд и заставил все съесть. Братец не сильно понимал, что происходит, но я думала, что мы умрем той же ночью.

Все обошлось легкой болью в животе.

В Латтанской империи это называлось митридатизмом – практика самозащиты от яда путем постепенного введения несмертельных доз. Название происходило от имени Митридата VI, царя Эльдеры, которого пыталась отправить на тот свет собственная мать, добавляя маленькие порции яда ему в еду.

Тепло разлилось по моему телу, вырывая из плена воспоминаний. Оно напоминало то, что я чувствовала, когда Хенса проходила свое испытание. Но тогда солнце отдало ей свои последние лучи, а сейчас его уже поглотил горизонт. Казалось бы, вечер и холодный песчаник под босыми ногами должны были заставить меня дрожать, но вместо этого во мне росло странное, неподвластное разуму тепло.

«Это все от волнения», – попыталась убедить себя я.

Вдруг что-то ледяное скользнуло по моей коже. Я едва сдержала вскрик от неожиданности. Змея, извиваясь, медленно обвила мою руку, превращаясь в живой браслет. Она зашипела, и этот звук отозвался в ушах зловещим эхом. Я зажмурилась, боясь сделать лишнее движение. Сердце неистово билось в груди, мысли метались, как потревоженные пчелы в улье.

«Так они делают с добычей…» – думала я. Эта мысль только усугубляла панику.

Секунды тянулись мучительно долго. Когда терпение мое почти иссякло, а глаза предательски наполнились слезами, все стихло. Я открыла глаза. Кобра свернулась кольцами и, словно удовлетворенная чем-то, скользнула обратно в сундук. Его тут же захлопнули.