Книга Латтанский трон, страница 24 – Екатерина Парканская

Белые льняные одежды женщин текли, как вода, украшая шаги едва слышным шелестом. Они несли с собой ароматы благовоний, от которых кружится голова – мирра, ладан, тмин. Все вокруг дышало ожиданием.

Мое сознание отчаянно искало опору, привычное объяснение тому, что я вижу, но здесь, в сердце храма, латтанская логика теряла силу. Все было подчинено иному порядку. Даже воздух был плотнее, наполненный таинственной силой.

Жрицы заводили меня все дальше и дальше. Я искала глазами Хенсу, но ее не было. Мы пересекали залы, где колонны с божественными ликами следили за каждым движением, словно сам Амон вглядывался в наши души.

Мы подошли к святая святых. Ситамон, ведшая за собой десяток почитательниц, вдруг остановилась перед высокими деревянными дверями.

— Откройте врата неба! Освободите путь владыке света! Дайте увидеть лик его, сияющий, как солнце, – громко приказала Супруга бога.

Хенеретет немедленно подчинились. Две девушки шагнули вперед и с усилием распахнули тяжелые створки. Неожиданно для себя я узнала в одной из них Хенсу, хотя еще секунду назад ее нигде не было видно.

Темнота святилища была плотной, вязкой, и лишь дрожащие языки тлеющих факелов цеплялись за росписи на стенах. Посреди комнаты возвышался наос. Я вспомнила, что Онесикрат называл его каменным ящиком, в котором покоится божество. Двери были запечатаны, и только избранные могли открыть их, чтобы пробудить бога ото сна.

Я замерла, вглядываясь в знаки, вырезанные в камне. В каждом изгибе, в каждой тени между иероглифами было что-то, что невозможно передать словами. Теперь я тоже была избранной. И я чувствовала – за этими дверями было что-то живое. Что-то древнее смотрело на меня в ответ.

— Лицо его открыто, его глаза видят, его уста говорят! – проговорила Ситамон, раскрывая двери наоса, и тут же пала на колени, преклоняясь перед богом.

Все почитательницы последовали ее примеру. Я тоже опустилась, но голову не склонила, рассматривая статую Амона – главный источник сияния в этом помещении.

Бог стоял на пьедестале, неподвижный, вечный. Его тело было полностью отлито из золота. Драгоценный металл ловил колеблющийся свет факелов, и на секунду мне показалось, что он дышит. Он был не высоким, ростом со свою Супругу, лежавшую у его ног. Упрощенные черты лица застыли в вечном спокойствии. Он видел сквозь нас, сквозь стены, сквозь саму ткань мироздания. На его голове возвышалась корона с двумя перьями, а в руке я заметила тонкий позолоченный скипетр, увенчанный головой неизвестного мне животного.

— Приветствую тебя, владыка двух земель, великий бог, рожденный из Нуна! Прими Маат, она установлена для тебя, она пребывает в твоих руках, – почти хором прошептали жрицы.

Я опустила взгляд и едва слышно повторила священные слова. Они дрожали на губах, как пламя факелов. Я не знала, зачем это делаю, но вдруг ощутила: меня слышат.

Все знали свое место в этом ритуале. Здесь не было места суете, лишь благоговейное спокойствие, витавшее в воздухе. Супруга бога встала и подняла руки, восхваляя Амона. Несколько жриц выступили вперед. Каждая из них была задействована в ритуале – каждая, кроме меня.

— Хор и Тот приходят, чтобы ты мог прозреть в храме, – медленно проговорила Супруга бога. – Они приносят тебе воду из первозданных вод, зерна Нехена, дают мази твоим начальникам, одежду для твоего тела, благовония, смолы и черную краску для глаз.