Онлайн книга «Латтанский трон»
|
Ситамон закричала. Вой разрезал священное пространство храма, как мое лезвие – живот царицы. Я обернулась на нее, и в этот момент тело Тии, все еще прекрасное, рухнуло на пол, медленно, с достоинством, будто даже божества смерти не осмелились поторопить ее. Лицо Супруги бога исказилось от нестерпимой боли. И она упала на колени. А царь… он не кинулся на меня. Он пятился. Медленно, будто я была воплощением Сехмет, появившейся тут, чтобы уничтожить все человечество. Его пальцы все еще лежали на рукояти хопеша, но он не обнажил его. Я почувствовала, как уголки моих губ дрогнули в безумной усмешке. — Наура? – прошептала Октавия. До этого вечера, я не была уверена, жива ли она. Но сейчас мама стояла передо мной. Целая. Живая. Я заглянула в ее глаза, такие же, как у меня, змеино-зеленые. Расширенные от шока, блестящие от света храмовых огней. В них застыл немой вопрос вперемешку со страхом. Я хотела упасть к ее ногам, обнять, сказать, как скучала, как ждала, сказать, что сожалею. Но одновременно я мечтала, чтобы она видела меня такой – алые брызги на лице, на платье, сумасшедшая улыбка. Я хотела, чтобы она видела мою силу. Убедилась в ней. Позади нее, как трусливый шакал, прятался Верховный жрец. Он схватил ее за локоть, как будто это как-то могло его спасти, и с благоговейным ужасом уставился на тело царицы. А Ситамон отползала к телу сестры, пытаясь дотянуться до ее руки, коснуться в последний раз. Я убила ее сестру. Я сделала это здесь, в храме Амона – ее божественного супруга. Но я не могла оторвать глаз от матери. Она была настоящей масеркой: в великолепном платье, в пышном парике, с подведенными сурьмой глазами. Такой далекой и все же до боли родной. Верховный жрец наконец отцепился от ее руки. — Наура! – голос Хафры. Резкий, как плеть. Только он смог высвободить меня от маминого взгляда, которого я не могла прочитать. Я резко повернулась к нему. В его глазах – паника и решимость, руки дрожат, но нож направлен прямо вперед, в сторону дверей комнаты, где находился наос. – Царь! Я обернулась как раз в тот момент, когда он, вместе с Менхеперрой, исчезал в дверном проеме. Хафра не стал ждать моего ответа и ринулся следом. И именно в этот момент Ситамон зарычала от ярости. Она набросилась на меня без оружия, с кулаками, с гневом, который мог бы сжечь храм ее супруга дотла. Ее ногти вонзались в мое лицо, рвали мои волосы, а удары были беспорядочны, но полны неистового отчаяния. Не видя куда, наугад я вонзила нож. Один удар. Второй. Третий. Ситамон не отступала. Казалось, ее ярость была бессмертна. Пятый удар. Шестой. Только на девятом она ослабла, руки ее дрогнули, а потом она рухнула рядом с сестрой. Две женщины – две масерки – две мертвые львицы, готовые на все ради своей страны и своих богов. Мгновение ничего не происходило, но я всем телом ощущала хаос. Исефет. Может, я и правда была ее творением? Тут я услышала крик. Далеко сзади. Мама. Я обернулась. Все было покрыто пеленой сомнений и недоверия к моим собственным глазам, ушам, ощущениям. Крик матери доносился со стороны входа в святилище. Я замерла, не ожидая увидеть Хенсу. Она стояла прямо за мамой, в одной руке держала нож, который явно украла с кухни, в другой – плотно сжимала плечо женщины, породившей меня, не давая ей дернуться. Лезвие прижато к горлу. Серебряный отблеск луны скользнул по металлу – я вспомнила, как помогала Сифен резать этим ножом ощипанную птицу. Знала бы я… |