Книга Латтанский трон, страница 98 – Екатерина Парканская

Глаза защипало. Я смахнула влагу – не отдавая себе в этом отчета – и, прежде чем поняла, что делаю, уже оказалась в его объятиях.

— Доченька моя… – выдохнул он.

Он прижал меня крепче. Я зажмурилась, уткнулась лбом в его кожаный нагрудник – тот, что носили преторианцы. Запах дыма, металла и чего-то знакомого. Того, что пахло домом… когда-то.

— Как ты мог? – Голос предательски дрогнул.

Мы никогда не позволяли себе такой близости – ни в стенах дворца, ни на людях. Мы были из той семьи, где чувства прятали за масками долга. Поэтому спустя несколько мгновений я вспомнила, где мы находимся, и, слегка толкнув его в грудь, отстранилась и огляделась. Несколько людей украдкой покосились в нашу сторону, но никто не произнес ни слова. Только вадж – я заметила, как он внимательно наблюдает, но, поймав мой взгляд, спрятал лицо в чаше с вином.

Я повернулась к Джеди. Он молчал, но по его лицу было видно: он напряжен. Губы поджаты, взгляд – настороженный. Он встал и подошел ближе к столу, за которым теперь все сидели, явно ожидая продолжения.

Я увидела рядом с Эклектом Квинта, еще одного давнего товарища отца, и незнакомую женщину с густыми черными волосами. Она сидела к нам спиной, но, почувствовав наше приближение, повернула голову. Моя кожа покрылась мурашками. Черные глаза, пронизывающие, тяжелые. Отец положил ладонь ей на плечо, почти ласково, но в этом жесте ощущался приказ.

— Марция, прогуляйся.

Женщина задержалась на секунду, будто хотела возразить, сказать что-то, но передумала. Затем шумно отодвинула стул и прошла мимо меня, не отводя взгляда от бывшего императора. От ее холодной ярости я невольно отшатнулась.

Я не понимала, как себя вести. Этот человек бросил меня в плену. И все же… он оставался моим отцом.

Я с трудом собралась, расправила плечи.

— Папа, это Джеди, – представила я подошедшего юношу. – Мой верный страж.

Джеди уважительно кивнул, чуть опустив подбородок. Он держался уверенно, но все еще настороженно – как человек, готовый в любую секунду прикрыть меня собой.

Отец кивнул в ответ, выражение его лица оставалось почти непроницаемым.

— Рад, что ты нашла союзников, – произнес он ровно. – Присаживайтесь. Нам есть о чем поговорить.

Тон его был таким же, как раньше – когда он обсуждал дела империи, как будто речь шла не о дочери, вернувшейся из плена, а о политической обстановке.

Я села напротив него вместе с Джеди, ощущая себя одновременно маленькой девочкой и чужой ему женщиной. За этим столом начиналась совсем другая игра. Слишком личная, опасная и очень важная.

— Почему ты в простой военной форме? – набросилась я с расспросами. – Ты же… остался наместником.

Отец горько усмехнулся. Его лицо было подернуто пеленой усталости – прежнего, высокого, несгибаемого Луция в нем все же осталось пугающе мало.

— Я знал, что ты прибудешь, – сказал он тихо, глядя куда-то мимо меня. – Я знал, как ты будешь меня искать. Мы же… одна кровь.

Эклект, сидящий рядом, кивнул и наклонился ближе.

— Мы дежурим тут каждый день, – добавил он. – Ждали. Искали тебя в каждом посетителе.

Я откинулась на спинку стула. Глиняная чаша, которую мне сразу наполнили плохим вином, липла к пальцам. Все тело дрожало от воспоминаний, от злости, от боли. Я не знала, что именно чувствую – только то, что буря внутри вот-вот вырвется наружу.