Книга Скитальцы, страница 125 – Марина и Сергей Дяченко

В луче лежал медальон Прорицателя – горящий золотом. Горящий золотом, чистый, ясный, и яркий солнечный зайчик, отражаясь от него, улегся на потолок.

Меня прошиб пот, и комната перед глазами на секунду потеряла резкие очертания – будто через мокрое стекло.

А потом я решился подойти.

Золотая цепь, золотая пластинка со сложной фигурной прорезью. Я протянул руку – и отдернул. Протянул еще раз, коснулся срезанного уголка – солнечный зайчик на потолке дрогнул и замер опять.

Я заплакал. Плача, осторожно взял медальон за цепочку и на вытянутой руке понес к Ларту.

Я стучал в дверь, всхлипывал и кричал:

— Хозяин! Она ушла! И ржавчина ушла, хозяин! Пожалуйста, откройте! Пожалуйста!

Ответа не было.

Потом я спиной почувствовал чье-то присутствие – и обернулся. Я надеялся, что это Кастелла, – но это был Март, ее муж. Он стоял внизу, у основания лестницы, и осторожно прижимал к груди большой сверток.

Несколько минут мы просто смотрели друг на друга, потом он вздохнул и спросил негромко:

— Что… Чем я могу… Кастелла?

Я посмотрел на дверь кабинета. Дверь была испорчена ударами моих башмаков, и ни звука, ни дуновения не долетало изнутри.

Я поднял перед собой руку с медальоном, как это любил делать Орвин. Пластинка медленно поворачивалась на цепи.

— Она… – сказал я Марту. – Вам лучше… Подождать ее в прихожей.

Сверток у него в руках шевельнулся, он крепче прижал его к себе.

— Что здесь… произошло? – спросил он неуверенно.

Я стоял на верхней площадке лестницы, он – на нижней, он прижимал к груди ребенка, я держал перед собой медальон.

— Здесь… кажется, спасли мир, – сказал я горько.

Кастеллу мы нашли в прихожей; она стояла, подставив лицо тонкому магическому лучу, пробивавшемуся с потолка. Увидев Марта, шагнула вперед; лицо у нее было такое, будто она собиралась заплакать и расхохотаться одновременно. Март остановился, не говоря ни слова. Кастелла подошла, приняла у него ребенка, откинула пеленки, прикрывающие головку. Я увидел его – удивленного, благожелательного, радостно потянувшегося к матери, пытающегося высвободить ручки из тесного одеяла. Я посмотрел на Марта – тот прятал глаза. Я оставил их одних и неверными шагами двинулся в большой зал.

Свечи догорели. Ильмарранен, человек-легенда, сидел в кругу и смотрел на меня. Совсем как тогда, в прихожей.

— Дамир… – сказал он с подобием усмешки. – Как мы всегда… одинаково встречаемся.

Я подошел, стараясь не наступать на меловые линии, и протянул ему медальон. Он неверными пальцами взялся за цепочку, поднес к глазам:

— Что это? Медальон Орвина? Почему?

— Орвин погиб, – сказал я.

Он нахмурился. Опустил голову. Подумал, снова посмотрел на меня – вопросительно.

— Вы живы, – сказал я почти что с упреком. – Орвин умер, а мой хозяин умирает… Может быть, уже…

— Уймись, – сказали у меня за спиной.

Марран, не видя уже меня, напрягся вдруг и поднялся – с усилием. Я медленно оглянулся.

— Ларт… – прошептал Марран.

Хозяин стоял, тяжело привалившись к дверному косяку. Половина лица его была скрыта повязкой. Единственный глаз смотрел сквозь нас.

— Ларт… – Марран шагнул вперед, еще шагнул, приблизился к Легиару, остановился в нерешительности. Так они стояли друг против друга – молча, горестно, неподвижно.

Потом Марран вздохнул и протянул Ларту на ладони золотой Амулет Прорицателя.