Онлайн книга «Скитальцы»
|
Куражился осенний ветер. Поодаль ждал Март, ее муж, ждал, не замечая судорожно стиснутых пальцев. Ребенок слюнявил тряпичную куклу. — Муравьи? Нет, кажется, не помню. Тучи то и дело перекрывали солнце, и тогда казалось, что кто-то накинул темный платок на огромную лампу. — А… Как ты дразнил меня, помнишь? …Изумрудная ящерица на плоском камне. Оранжевые бабочки над зеленой травой… Она умела тогда превращаться в ящерицу и только в ящерицу, и мальчишка смеялся: — А в стрекозу можешь? А в саламандру? А в дракона? — Ну, хватит, Марран! Можешь больше не приходить! Он поймал ее и оторвал теплый, подрагивающий хвостик, повесил на цепочку и носил на шее, ощущая ежесекундно, как он щекочет его грудь под рубашкой… Она злилась до слез. Это было раньше, давно, давно, еще в детстве… — Нет, не помню, Ящерица. Не помню. От рощи несло сыростью; Ильмарранену казалось, что он врос в пригорок, врос, заваленный листьями по колено. — А река, форели? Вспомни, Марран! …Река была теплой, кристально чистой, и в самую темную ночь он различал в потоке плывущую впереди серебряную форель. Он и сам был форелью – крупной, грациозной рыбиной, и ему ничего не стоило догнать ту, что плыла впереди. Она уходила вперед, возвращалась, вставала поперек реки, кося на него круглым и нежным глазом. Он проносился мимо нее, на миг ощутив прикосновение ясной, теплой изнутри чешуи, и в восторге выпрыгивал из воды, чтобы мгновенно увидеть звезды и поднять фонтан сверкающих в лунном свете брызг. Потом они ходили кругами, и круги эти все сужались, и плавники становились руками, и не чешуи они касались, а влажной смуглой кожи, и весь мир вздрагивал в объятиях счастливого Маррана… А потом они с Ящерицей выбирались на берег, потрясенные, притихшие, и жемчужные капли воды скатывались по обнаженным плечам и бедрам… Он перевел дыхание. Воспоминание поселилось в нем, заслонило осенний день, и сильнее затянулся внутри его тугой болезненный узел. — Форели? Он вспомнил, как мягко светит луна сквозь толщу вод, как хорошо смотреть на нее из глубины прозрачной реки. Март уже стоял рядом – бледный, осунувшийся, встревоженный. Попробовал взять Ящерицу за плечи: — Стель, пойдем… Ребенок у нее на руках выронил игрушку и завозился возмущенно. Март подобрал куклу и смял ее в руках. — Ну, пойдем… Пойдем, мальчишка будет капризничать… Пойдем… Другая рука отстранила его. — Оставь… – тихо произнес Легиар. Руал встретился с Лартом глазами. Март потянулся было взять ребенка, но Ящерица не отдала. Так и остались стоять, как стояли – между ними посапывал, пускал слюнки малыш, пытаясь ухватиться за Руалову рубашку. — Ты… Руал, зачем ты меня… позвал? Руал опустил голову и увидел свои руки – все это время он, оказывается, вертел в пальцах золотой Амулет Прорицателя. «Не спрашивай зачем. Я не могу. Я не могу этого сделать». Но она заглядывала ему в глаза, знала ответ, ждала и боялась. Ждала и боялась, что он ее… позовет. А он молчал, молчал и смотрел на свои руки. Каркая, поднялась из рощи воронья стая. Ильмарранену хотелось, чтобы жухлые листья завалили его по самые брови. Малыш захныкал и хныкал все громче, пока не разревелся горько и обиженно. Укачивая и бормоча что-то нежное, примирительное, Ящерица тщетно пыталась его успокоить. |