Книга Скитальцы, страница 405 – Марина и Сергей Дяченко

Он, Луар, знает нечто, в сравнении с которым сама тайна его рождения – лишь мелкая забавная деталь. Если б ему сказали это месяц назад – он подрался бы со сказавшим. А теперь он молчит и смотрит в ночное небо, пытаясь понять, чем же все-таки хорош этот мир и почему он до сих пор устоял…

— Э-э, – прохрипел каменщик, бережно поглаживая пострадавшее плечо. – Может, хватит?

Луар обернулся. С десяток камней посреди кладки провалились вовнутрь, и стена зияла черным провалом, как чей-то щербатый рот.

— Молодому человеку достаточно? – осведомился лейтенант. Этот лейтенант опасался Солля, как безумца, презирал, как потрясателя основ, и одновременно пытался уважать – как сына своего самого высокого начальника.

Луар подошел к пролому. Грузный человек не протиснулся бы в неровную черную дыру, но худому Луару это было вполне по силам.

— Хватит, – сказал он равнодушно. – Не возиться же тут до утра.

Каменщик обиженно засопел, лелея укушенное плечо. Старик-сумасшедший поднялся на четвереньки – офицер так глянул на него, что тот снова отполз, бормоча свои жалобы.

— Я дам вам только один факел, – сказал лейтенант Луару. – В ваших интересах успеть вернуться, пока он догорит.

Луар пожал плечами:

— Как знаете… Но столько трудов ради одного факела?

Лейтенант не удостоил его ответом; каменщик старался держаться подальше от им же проделанной дыры, и Луар скоро понял почему.

Запах. Он стоял здесь долгие годы, такой густой, что в нем можно было плавать, как в смоле. Он был запахом тления и смерти, затхлой сырости, осевшего дыма и еще чего-то, похожего на терпкий дух благовоний. Лейтенант отшатнулся и в ужасе уставился на Луара – ждал, вероятно, что безумец тут же и откажется от своей затеи.

— Эге, – сказал Луар равнодушно. – Пожалуй, и гореть не будет. – И он сунул в проем зажженный факел.

Осветились заплесневелые стены, потолок, поросший известковыми сосульками, коридор, длинный, как кишка. Факел пригас – но все же не угас вовсе, и Луар удовлетворенно кивнул.

Первый шаг оказался трудным – но ни лейтенант, ни каменщик, ни даже безумный старик не смогли бы заметить его колебания. Луар справился с собой нелегко, но быстро; даже у декана Луаяна не было такой возможности – узнать тайну ордена из первых рук. А ведь Луара интересует не только Священное Привидение, Первый Прорицатель и ржавчина на медальоне; у сына Фагирры есть шанс узнать, что составляло смысл жизни его отца и в чем смысл его смерти. Возможно, темнота в провале – не разрытая могила, а наследное имение, отчий дом?

Он мрачно усмехнулся, согнулся в три погибели и с факелом наперевес нырнул в пролом.

Святая святых.

Закрывая лицо рукавом, он брел в густых слоях слежавшегося воздуха, обходя тухлые лужи и пятна плесени. Коридоры двоились и троились, круглые ступени ложились веером, приглашая подняться; он двигался как заведенный, не боясь заплутать или не найти обратного пути – а боясь только остановиться, потому что очень скоро ему стало казаться, что некто невидимый следует за ним по пятам.

Не он выбирал дорогу – дорога выбирала его сама, и он почти не удивился, оказавшись перед массивной дверью из позеленевшей бронзы. Засов на двери был взломан, и у Луара не было причин, оправдавших бы его нежелание войти.

Он вошел.