Онлайн книга «Скитальцы»
|
Тело его исполинским бесформенным слизнем стекало по склону – жгучее тело. Огненная масса; он слышал, как трещали, обугливаясь, хрупкие кости деревьев, как плавились камни под тяжелым брюхом, он ощущал спекшийся в корку песок. Он источал зарево – красный пожар до небес, он оставлял за собой черную пустыню, и крик его был раскаленным, зыбко трясущимся облаком… А потом он очнулся, и ему показалось, что он лежит лицом вниз, раскинув руки, глядя в зеленый ковер на полу. Старый ковер с примятыми ворсинками… Это была земля, проплывающая далеко под ним, – зелено-серая, окутанная туманом, с блестящими прожилками ручьев и ровными квадратами полей. Он висел среди неба, и раскинутые руки его казались сведенными судорогой; повернув голову, он разглядел белую лопасть из плотно сплетенных перьев. От неловкого движения баланс нарушился. Земля опрокинулась набок, и он увидел полосу побережья, за которой расстилалось бесконечное голубое пространство. Ему не было страшно и не было весело. Он просто висел посреди неба, неподвижно раскинув крылья. И тень его плыла по пыльной дороге, и отражение его упало на воду круглого, как чашка, озера… …В круглой чашке стояла вода. По самый край. Он жадно отхлебнул, расплескал, облил рубашку; содрогнулся. Наверное, от холода. Комната служила, по-видимому, гостиной – обширное, со сводчатым потолком помещение, из конца в конец которого тянулся длинный дубовый стол; Луар прерывисто вздохнул и опустился на край пыльного бархатного кресла. Руки дрожали. Пахло дымом. Глаза его понемногу привыкали к полумраку; со стен комнаты напряженно глядели мрачные, длинные, едва различимые лица. Тусклый свет проникал из щелей в портьерах; Луар поднялся, покачиваясь. Ему было душно; он дернул портьеру, как дергают слишком тесный воротник. Извне пробился солнечный луч, и взметнувшаяся туча пыли показалась Луару стаей светящейся мошкары. Он болезненно прищурился; золотая кисть, украшавшая портьеру, тяжело качнулась. Из бутона ее выпал и закружился в луче сухой тараканий трупик. Луар отдернул руку. Только сейчас ему пришло в голову, что он без спросу хозяйничает в чужом доме, где раньше не бывал ни разу, куда явился прямо из поднебесья… Он передернулся. На полу под креслом валялась пара белых перьев. Эй, ты, ублюдок. Он чувствовал себя мучительно тяжелым. Как лава. Половицы стонали и прогибались под его шагами; дверь отворилась прежде, чем он коснулся бронзовой ручки, и, делая шаг, он знал уже и расположение комнат, и содержание книжных шкафов, и то, что хозяина нет и не будет. Портреты смотрели ему вслед; он не нашел сил обернуться и поймать взгляд человека, застывшего в первой от двери тяжелой раме… А следующая комната была залом, пустым и солнечным, и только посреди него помещалось кресло, и Луар остановился, не сводя глаз со светловолосого затылка и разлегшегося на широких плечах серого капюшона. Нужно было позвать – но губы его не складывались в запретное слово. Отец… Сидящий вздохнул и обернулся. Луар вздрогнул, узнав свое собственное, чуть измененное годами лицо. Глава восьмая …Какой бы безразмерно долгой ни была жизнь – стоит ли тратить ее на бросание камушков с моста? Даже если мост здорово смахивает на вечность, горбатую вечность с широкими перилами и замшелым брюхом. Столько лет прошло – а мост остается прежним, и он, Руал, остается прежним, а значит, они в чем-то родственны… |