Книга Скитальцы, страница 54 – Марина и Сергей Дяченко

Он остановился посреди дороги. Ильмарранен недоуменно огляделся – ни строения, ни огонька. Свен смотрел на него, усмехаясь:

— Приятно было познакомиться, друг мой.

Он сладко зевнул, и в свете белеющей луны Руал увидел стремительно удлиняющиеся, хищные, нечеловеческие клыки.

Ильмарранен вскрикнул и замер, пригвожденный к дороге, не в силах издать больше ни звука. Свен ухмыльнулся – полыхали зеленым узкие глаза, клыки отражали лунный свет, как костяные лезвия. Выверенным сильным движением коммерсант оттолкнулся от земли, опрокидываясь назад; перевернувшись в воздухе, он упал на четыре лапы – огромные, страшные орудия убийства.

Они стояли друг против друга – беспомощный, ослабевший от ужаса человек и чудовище-оборотень, палач по призванию.

Верещали цикады.

Спустя минуту, показавшуюся Руалу вечностью, оборотень медленно растянул узкие черные губы, из-под которых торчали клыки, хлестнул себя по боку мускулистым хвостом и, неспешно повернувшись, нырнул в темноту.

Руал стоял на дороге, не в состоянии пошевелиться.

* * *

Зловещее приключение с девушкой Миреной ускорило наш отъезд из города Карата. Мы снова дышали дорожной пылью, снова ночевали в трактирах и приютах.

Положение мое становилось все более неудобным и несвободным – любые разговоры я должен был вести под наблюдением Ларта, под строгим запретом оказались самостоятельные прогулки и знакомства. Легиар стал нервозен, несдержан и то и дело срывал на мне раздражение. Однажды, налетев в темном гостиничном коридоре на тяжелую ветвистую вешалку, он в приступе бешенства вышвырнул ее в окно – а ведь назад ее пришлось тащить двум дюжим парням, и они, между прочим, едва с ней справились!

В более-менее крупных поселках мы останавливались на день, на два, и тогда хозяин запирал меня в тараканьем номере плохонькой гостиницы – именно запирал, лишая возможности самому выбраться или впустить какую-нибудь Мирену с пузырящимися прорицаниями на устах. Как будто я виноват был в сумасшествии Орвина, во всех этих дурацких шуточках и историях о «Третьей Мифической»! Как бы то ни было, путешествие все более и более меня угнетало.

Наконец мы прибыли в город Фалет, который был вполовину больше и значительнее Карата, но вполовину меньше мне понравился. Снова зеваки заглядывались на нашу карету, а слуги в гостинице толкали друг друга локтями и шептали: «Волшебник, маг!» Вся эта шумиха и суета угнетали меня, а вовсе не радовали.

Первый вечер в гостинице ознаменовался чрезвычайным и неприятным событием. В пламени камина обнаружился Бальтазарр Эст.

Конечно, не он сам, а только лицо его, желчное и злое, отражавшееся будто в невидимом зеркале. Я, с каминными щипцами в руках, охнул и отскочил, а хозяин опрокинул тяжелое кресло, на котором сидел.

— Это как же понимать, Легиар?! – без всяких предисловий прогнусил Эст из камина. – Вы отдаете себе отчет, что освобождение Маррана…

Не издав ни звука, Ларт выхватил у меня тяжелые щипцы и яростно ткнул ими в горящие поленья. Изображение Эста заколебалось и растаяло с негромким шипением.

Хозяин сделал вид, что ничего значительного не произошло, но всю ночь не давал мне спать, расхаживая по комнате.

Дальше все пошло как прежде.

Запертый в номере, я, приученный к долгому вынужденному одиночеству, взялся раскладывать пасьянсы. Это занятие давно было моей единственной отрадой, за долгие тоскливые часы старенькие карты поистрепались так, что трудно было отличить даму от короля. Я перекладывал их так и сяк и думал, за что мне такая судьба, и чего хочет мой хозяин, и не сбежать ли вообще, когда повернулся ключ в дверной скважине и на пороге встал Ларт, да какой! Уже очень давно он не был так воодушевлен.