Онлайн книга «Скитальцы»
|
— Э-э, паря, да у тебя дыра в кармане! Смотри, всего одна монетка и осталась! На глазах у Бариана-Трира выступили настоящие слезы. За всю свою историю постоялый двор не знал, не видел ничего подобного. Тридцать головорезов полностью потеряли над собой власть – они ржали, падая со стульев, князек-молокосос держался за живот, лицо его было опасно багрового цвета, потому что он никак не мог продохнуть. Смеялся хозяин, смеялись осмелевшие слуги, хохотал конюх, покатывались со смеху постояльцы, высунувшиеся по такому случаю из своих щелей. Трир-простак рыдал, шаря рукой в опустевшем кошельке, а старуха приплясывала вокруг, и я сидел как пень, потому что наконец-то понял, КТО это. Кто прячется под плащом с седыми космами. Вслед за «Триром-простаком» последовал «Фарс о рогатом муже»; я не удивился, когда вместо Динки в роли неверной жены обнаружилась все та же Танталь. Даже Муха, чьи штаны оттопыривала неизменная морковка, оказался отодвинут на задний план; краснолицые валились на пол, в лужи густого вина, и огоньки свечей сотрясались от ржания многочисленных глоток. Казалось, Танталь поставила целью довести зрителей до истерики. Я смотрел во все глаза и никак не мог понять, где проходит грань между грубым фарсом с его спрятанной в штанах морковкой и ядовитой насмешкой, издевкой чуть не над всем миром, отчаянной, бесшабашной и злой. Играя с залом, Танталь два или три раза посмотрела мне прямо в глаза; тем временем обессилевшие от смеха головорезы потянулись к вину, и хозяин поспешно наполнил новые кувшины вместо разбитых. Спустя некоторое время обеденный зал напоминал поле боя – столько безжизненных тел валялось тут и там среди обломков и темно-красных луж. Бариан перебирал струны лютни; комедианты потихоньку собирали реквизит, сматывали ткань и убирали в сундук костюмы. Хозяин проводил нас в дальнюю комнату – одну на всех, холодную и тесную, потому что все лучшие апартаменты достались, естественно, князьку с его головорезами. Героиня по имени Динка прятала глаза. Кусала губы, втягивала голову в плечи, бросала в сторону Танталь откровенно обиженные, откровенно завистливые взгляды. Алана впервые за много дней казалась веселой; Муха и Фантин выдохлись до полуобморочного состояния, а Бариан не выпускал руку Танталь. Так и ходил за ней как привязанный. — Ты… Выйдя в темный коридор, он что-то говорил ей вполголоса, и я разбирал только отдельные слова, но догадывался, о чем идет речь; Танталь отвечала с нервным смешком, я расслышал одну только фразу: — На кураже… на кураже одном, и все… Снизу некоторое время доносились одинокие пьяные выкрики, потом все успокоилось. Муха и Фантин уже сопели на тюфяках в углу, Динка всхлипнула громче обычного, за что была удостоена раздраженного взгляда Бариана: — Замолчи… Я посидел подле спящей Аланы – а потом вздрогнул, будто от толчка. Сам не знаю, что меня толкнуло за предчувствие. Я встал. Оставив за спиной сонное дыхание измученных комедиантов, осторожно выбрался в коридор; в дальнем конце его надсадно сопели и вроде даже всхрапывали. Кто-то зажимал кого-то в углу, я разобрал сперва бормотание, а потом звонкий звук пощечины; сразу после этого пьяную тишину прорезал надсадный, зловещий шепот: — Ты-ы… знаешь, что теперь с тобой будет? Ты-ы знаешь? Ты подняла руку на князя, грязная комедиантка, ты еще будешь умолять меня, чтобы тебе отрубили одну только руку! Ты-ы… |