Книга Зимний дом, страница 66 – Кэрол О’Коннелл

Мэллори показала экземпляр «Резни в Зимнем Доме».

— Значит, в вашей книге ничего нет о Гумбольдте?

— Нет. Какой смысл? Он был всего лишь сокамерником человека, несправедливо обвиненного в убийстве. А это не имеет даже косвенного отношения к делу.

Пинвитти не понял, какое значение имел нож для колки льда в убийстве Гумбольдта. Он несколько раз упомянул эту деталь, но так и не осознал ее важности. Мэллори никак не могла решить: либо Пинвитти действительно верит в совпадения больше любого полицейского, либо он что-то скрывает. Что-то не так в этом маленьком человеке. Как и в ее напарнике.

Проглотив еще несколько черствых пончиков и допив ужасный чай, детективы сбежали из квартиры писателя, захватив с собой все папки по делу в штате Мэн. Райкер остановился на крыльце, словно не мог идти дальше.

— Недда убила Человека-Трость, — сказала Мэллори.

Райкер кивнул. Считай, подписал себе приговор. Он определенно что-то скрывал. А дочь полицейского кое-чего не рассказала Мартину Пинвитти.

Мэллори рассчитывала, что по пути в Сохо Райкер спасет свою репутацию и расскажет, откуда знает про Гумбольдта, о котором нет ни слова в книге Пинвитти.

Но Райкер хранил молчание.

Клео вошла в столовую с чашкой кофе, кивнула Недде и села за стол рядом с Лайонелом. Через стол проходила линия фронта — двое против одного.

— Недда, ты хорошо спала?

Таким тоном было бы уместней спросить: «Ты все еще жива?» Хотела того Недда или нет, она своим выздоровлением нарушила прогнозы врачей, которые уверили их с Лайонелом в близкой смерти сестры.

Глаза Клео сузились.

— Битти не спустится к нам?

— Она уже завтракала, — сказала Недда.

— Она прячется, да? — Не дожидаясь ответа, Клео поднялась из-за стола и вышла из столовой, за ней направился Лайонел.

Недда осталась одна. Ее мечты о том, как она вернется домой, обратились в прах. Она разложила карты Таро и склонилась над ними, надеясь на добрый знак, но во всех раскладах выпадала горящая башня. Недда получила эту колоду от старой гадалки много лет назад. Отдавая карты, та постучала пальцем по изображению повешенного на коробке: «Memento mori — напоминание о том, что ты смертна». Предостережение, которое ребенок не сумел разгадать.

Чарльз Батлер говорил по межгороду со Сьюзан Макриди, дочерью полицейского из штата Мэн. Вежливо попрощавшись, он опустил на рычаг трубку старинного аппарата и пожал плечами, словно извиняясь перед друзьями, следившими за ним через стол.

— К сожалению, мисс Макриди не слишком помогла.

— Как ты думаешь, эта женщина что-то скрывает? — спросил Райкер.

— Да, определенно, — кивнул Чарльз. — Хотя бы потому, что вела себя очень осторожно. И сама задавала вопросы. Где я видел эту рыжую женщину? И как я узнал, что убитого звали Гумбольдт? Ей не слишком понравилось, что я не ответил.

— Ты психотерапевт, — сказал Райкер. — Заметил что-нибудь еще?

— За один телефонный разговор? — Чарльз вздохнул. Ему ужасно не нравилось слово «психотерапевт», оно ему не подходило. Да, у него есть все необходимые бумаги и особый интерес к различным психическим отклонениям, но никогда не было частной практики и пациентов.

Мэллори наклонилась к столу.

— Сьюзан Макриди солгала Пинвитти, ведь так?

Зря он убедил ее в том, что может работать не хуже детектора лжи. Чарльз всегда мог уличить во лжи Мэллори, и она решила, что он способен раскусить и других людей. Впрочем, на этот раз она была права. Десять лет назад Сьюзан Макриди солгала, отвечая на вопросы писателя. Доказательства этого находились в лежащей перед ними папке. Пинвитти записывал разговоры слово в слово.