Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 12 – Хюганацу

— Куда же ты? Я ведь попросил остаться.

— Странное дело… Мне сказали, что ты неграмотна, – нарочито красиво изрек евнух, обращаясь к Маомао. Та, чувствуя себя до крайности неуютно, покорно плелась за ним.

— Да, семья у меня простая. Все это – какое-то недоразумение, – поспешила уверить господина она, а в мыслях своих огрызнулась: «Стала бы я о себе болтать!»

Она собиралась притворяться до последнего, ведь неграмотным при дворе живется куда легче. С первого дня службы всех дворовых помечали как грамотных и неграмотных. Надобность была и в тех, и в других, но грамотные хлопотали больше. До сих пор Маомао удавалось не выделяться: речь ее была чуть неправильной, грубоватой, как и положено безродной служанке.

Прекрасный евнух представился ей господином Дзинси. Улыбка у него была тонкая, невинная, будто этот человек и мухи не обидит, и все же в ней таилось нечто зловещее. Маомао чувствовала подвох и понимала, что ее загнали в угол.

Выискав ее, господин велел следовать за ним, и так Маомао оказалась в его обществе. Если бы она воспротивилась, замотав головой, эта самая голова потом слетела бы с плеч. Маомао была лишь безродной служанкой, ничтожнейшей из ничтожных, а среди них незаменимых нет, вот она и поплелась за ним, лихорадочно соображая на ходу, что ее ждет, как ей быть и можно ли выпутаться. Разумеется, она вполне понимала, зачем господин Дзинси позвал ее с собой, но не могла взять в толк, как она попалась. Как выяснилось, что именно она, Маомао, послала наложницам предупреждение?

Господин Дзинси, казалось, нарочно нес в руках клочок ткани, на котором расплылась неровная, едва разборчивая надпись. За время службы во дворце Маомао ни одной живой душе не призналась, что умеет писать и сведуща в травах и ядах, так что по почерку ее бы не уличили.

Подкладывая клочки, Маомао внимательно поглядела по сторонам, чтобы никому не попасться. Неужели кто-то заметил? А даже если заметил, то как ее опишешь? Низкорослая и с веснушками? Во дворце таких полным-полно!

Очевидно, сперва они собрали всех, за кем известна грамотность, и заставили писать. Даже если выводить иероглифы нарочито небрежно, манеру письма все равно не скрыть – настолько она особенная. Сравнив написанное с клочком, господин и его подчиненные принялись созывать служанок, считающихся неграмотными. А как среди них выискали Маомао, читатель уже знает.

«Как же он нас подозревает! Видно, господин не обременен другими заботами!» – ворчала про себя Маомао, следуя за евнухом. Она догадывалась, что ее ведут во дворец наложницы Гёкуё.

Вскоре они пришли, и когда господин Дзинси постучал в двери, им коротко и величаво ответили:

— Прошу!

В покоях их встретила красавица с огненными волосами. Она с любовью прижимала к себе младенца с мягкими кудряшками такого же огненного цвета. Щечки ребенка пылали, словно бутоны роз, кожа отличалась белизной – ровно такой же, как у матери; ротик был приоткрыт, и слышалось умиротворенное сопение. По всем признакам принцесса была совершенно здорова.

— Я привел к вам ту, кого вы искали, – поспешил отчитаться господин Дзинси.

— Благодарю вас за старания, – откликнулась наложница Гёкуё. Прежняя властность в голосе вдруг сменилась почтением.

Следом наложница Гёкуё улыбнулась Маомао, но совсем не так, как улыбался господин Дзинси: на ее устах зацвела добрая улыбка, полная душевной теплоты. Приветив пришедшую так, наложница поклонилась.