Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 15 – Хюганацу

У наложницы Лихуа число личных прислужниц доходило до десяти, и в этом отношении наложница Гёкуё заметно ей уступала. Поначалу девы-чиновники Нефритового дворца встретили весть о пополнении с настороженностью, тем более новенькая вдруг поднялась на их ранг из самых низов, но издеваться, как ожидала Маомао, над ней и не подумали. Напротив, все четверо глядели на нее с жалостью. Отчего же они так добры к ней, Маомао никак не могла взять в толк, но вскоре все прояснилось.

* * *

На столе перед Маомао стояли изысканные кушанья, обильно приправленные полезными для здоровья травами, и каждое только-только принесли с дворцовой кухни. Госпожа Хун-нян, старшая прислужница наложницы Гёкуё, то и дело брала одно из них и откладывала немножко в отдельную тарелочку, чтобы после выставить ее перед Маомао. Пока она занималась делом, наложница Гёкуё глядела на свою новую служанку с жалостью, но вмешиваться не собиралась. То же самое делали и другие прислужницы.

Все шестеро находились в изысканно обставленных покоях наложницы Гёкуё, где она ежедневно принимала кушанья и питье, приготовленные для нее лично. А ведь каждый день блюда, предназначенные наложнице, проходят через множество рук, что само по себе грозит большой опасностью. Поскольку наложница Гёкуё пользуется расположением императора, ее неустанно пытаются отравить. Дабы отвести беду, у каждой наложницы есть отведчица – та, что будет пробовать кушанья и питье на яд.

Недавняя гибель наследного принца встревожила всех. Вместе с тем пошли слухи, будто бы недуг принцессы Линли тоже вызван ядом. Разумеется, девы-чиновники Нефритового дворца даже не догадывались, что погубило младенца, и с тех пор в каждом кушанье боялись найти отраву неизвестного происхождения. А когда к госпоже приставили новую служанку для пробы пищи, девушки тут же сочли ее жертвой, отправленной на убой, устрицей, с которой покончат за один присест. Вдобавок Маомао предстояло пробовать не только кушанья госпожи Гёкуё, но и детскую пищу ее дочери, а также трапезу императора, подаваемую во время его посещений.

Говорят, за то время, что наложница Гёкуё носила под сердцем принцессу, ее дважды пытались сжить со свету. Одна из прислужниц, отведав кушанья, пострадала не слишком, но у другой отнялись руки и ноги. Пожалуй, с приходом Маомао те прислужницы, кто временно исполнял обязанности отведчицы, наконец-то вздохнули с облегчением и возблагодарили судьбу за такой подарок.

Завидев, что тарелочки, расставленные перед ней, из фарфора, Маомао нахмурилась:

«Между прочим, если уж так боятся ядов, могли бы в первую очередь заиметь посуду из чистого серебра».

Подумав так, она подхватила палочками немного маринованных овощей, внимательно осмотрела их и понюхала. Затем положила в рот, проверила, что язык не немеет со временем, и медленно проглотила.

«Честно говоря, в моей пробе нет никакого смысла», – трезво оценила свою новую роль Маомао.

Подобные предосторожности хороши, если в пищу добавили быстродействующий яд, но никак не медленный. К тому же дома Маомао ставила над собой опыты, и со временем ее тело стало невосприимчивым ко многим видам ядов, так что проявиться и сказаться на ней они уже не могли. Естественно, никто не требует от травников идти на подобные жертвы – Маомао занималась этим по доброй воле, желая утолить жажду знаний. В западных землях таких искателей, готовых пойти на все ради поставленной цели и пренебречь даже жизнью, называют «безумными учеными». Отец, будучи наставником Маомао в ядах и травничестве, не раз поражался безрассудству своей дочери.