Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 40 – Хюганацу

— Ясно.

Едва Маомао договорила, как по спальне наложницы прокатился звонкий шлепок. Дерзкая прислужница пошатнулась и как подкошенная рухнула на пол – она так и не успела сообразить, что с ней сделали. Щека с ухом у нее пылали огнем. Маомао брезгливо тряхнула кистью – видимо, пыталась унять боль от удара. Она влепила нахалке звонкую пощечину не поскупившись, от души.

— Что ты себе позволяешь?! – вскричала другая прислужница. Похоже, она первой отошла от потрясения.

— Я-то? Всего-то караю за глупость, – безжалостно обрубила ее возмущения Маомао.

Но этого ей показалось мало, и она, подойдя к сидевшей на полу служанке, схватила ее за волосы и, не обращая внимания на то, как та вопит от боли, поволокла бестолковую к столику наложницы, где в многочисленных ящичках хранилась краска и драгоценности. Дотащив брыкающуюся служанку, Маомао свободной рукой сняла крышку с глиняной баночки, украшенной резьбой, подхватила ее и одним движением высыпала белый порошок прямо на лицо нерадивой прислужницы. Белое облако окутало ту с ног до головы, девица закашлялась, на глаза навернулись слезы.

— Вскоре яд разойдется по всему телу, забив твои поры, нос и рот, – с хищной ухмылкой прошипела Маомао своей жертве, притянув ее за волосы с пола. – Довольна? Зато будешь красивой. Такой же, как твоя обожаемая госпожа Лихуа. С сухими и тонкими, что веточки, руками, впалыми глазами и мертвенно-бледной кожей.

— Н-не может быть!.. – заикаясь, вскричала перепуганная служанка, но Маомао была неумолима.

— Знаешь, почему запретили эти белила? Потому что в них яд, глупая.

Маомао разъярилась вовсе не потому, что девы-чиновники Хрустального дворца презирали ее и глумились над трудами, и не потому, что лечебную пищу, приготовленную наложнице Лихуа, опрокинули вместе с подносом. Она пришла в ярость после слов этой самодовольной дурехи, беззаботной и упорствующей в своем невежестве.

— Н-но… они ведь самые лучшие! Я хотела порадовать госпожу Лихуа…

На это Маомао провела ладонью по горстке белил, рассыпанных по полу, и вцепилась побеленной рукой в подбородок наглой служанки, да так, что стиснула ей щеки и заставила вытянуть губы в трубочку.

— Порадовать? По-твоему, госпожа рада угасать от яда, погубившего ее сына?! – словно дурному ребенку, стала с нажимом объяснять она.

Вскоре ей надоело, и Маомао, прищелкнув языком, брезгливо выпустила дуреху. На ее пальцах остались висеть несколько выдернутых волосков прислужницы.

Под конец она велела той:

— Иди полощи рот и омой лицо.

Рыдая, несчастная кое-как поднялась с пола и ринулась прочь из спальни. Только тогда Маомао соизволила перевести взгляд на других служанок, столпившихся подле них и притихших от страха.

— А вы… сейчас же уберите эту гадость с пола! Нельзя, чтобы яд касался больной госпожи! – прикрикнула на них она, хотя сама же разбросала белила по полу.

Те разом вздрогнули, отмерли и кинулись за тряпками. Маомао же, фыркнув, выпрямилась, скрестив на груди руки. Ее одежды, кстати сказать, тоже перепачкали ядовитые белила, но сожалеть об этом уж было поздно.

— Да-а, как же страшны женщины в гневе… – тихо промолвил господин Дзинси. Он единственный держался совершенно спокойно и просто стоял в стороне, спрятав кисти в рукавах.

Про него Маомао совершенно забыла. Услышав, что он сказал, она тихо ойкнула и медленно осела на пол. Сообразив, каких дел натворила, она испытала такой ужас, что кровь отлила от головы, и удержаться на ногах Маомао уже не могла.