Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 63 – Хюганацу

* * *

В полдень Маомао сменила госпожу Хун-нян и встала подле наложницы Гёкуё, поскольку пришло время трапезы. Следуя совету Инхуа, все три подаренные шпильки она заткнула за пояс. На первый взгляд, в этом не было никакой необходимости, ведь даром наложницы Гёкуё было ожерелье, однако выбрать, какую шпильку оставить в волосах, оказалось весьма затруднительно. Какую ни воткни, другие благодетели могут обидеться. К тому же личной прислужнице нельзя допускать небрежности: она обязана учитывать влиятельность и родовитость господ подле своей наложницы, а также все политические тонкости, что само по себе утомительно.

Оглядывая сверху помосты и столы, Маомао невольно отметила впечатляющий размах пиршества. С западной стороны расположились военачальники, с восточной – придворные сановники. За самими столами сидела лишь малая часть гостей – не более двух десятков приглашенных. Остальные праздновали на ногах. Как и слуги, все были вынуждены ждать по нескольку часов, и, быть может, им приходилось куда хуже, чем девам-чиновникам, укрытым за пологом.

Господину Гаошуню отвели место среди военачальников. Выискав его, Маомао с удивлением отметила, что он, должно быть, имеет чин гораздо выше, чем она предполагала изначально. Но куда больше ее поразило то, что среди всех этих господ военного сословия Гаошунь как будто сидит на своем месте, даром что евнух.

Неподалеку устроился тот самый служилый, который совсем недавно подарил Маомао шпильку. Место у него было поскромнее, ближе к краю стола, но он явно подавал большие надежды, раз сидел при императоре.

А вот господина Дзинси Маомао нигде не наблюдала, хотя лучезарный евнух с сияющей улыбкой должен был сразу броситься в глаза. Впрочем, искать его отведчице без надобности, и Маомао решила, что пора бы отдать себя делу.

Сперва подали вино в хрустальном графине, который разливали отведчицам по малым чашам. Оно должно было способствовать аппетиту. Взяв малую чашу, Маомао чуть покачала ее туда-сюда, чтобы вино захлестнуло серебряные края. Если бы в питье добавили мышьяк, там проступили бы темные пятна.

Покачав чашу, Маомао поднесла ее ко рту, принюхалась и отпила немного. Яда не чувствовалось, пить не было надобности, но отведчице следует глотать все, что берется на пробу, и Маомао так и сделала. Покончив с вином, Маомао омыла рот чистой водой.

Вдруг она поймала на себе чужие взгляды. Оказалось, остальные отведчицы даже не потянулись к своим чашам, но как только увидали, что с Маомао ничего не сделалось, чуть помедлив, с опаской приступили к службе.

«Все просто: на таких пирах если и травят, то используют быстродействующий яд», – подумала Маомао.

Несомненно, каждой отведчице страшно умирать и не хочется снимать пробу первой. Но стоит кому-то отправить в рот кусочек или пригубить поданное – и остальным куда легче повторить за ней.

Пожалуй, из всех прислужниц, приставленных пробовать кушанья и питье, одна лишь Маомао всей душой желала выискать яд. Можно сказать, второй такой отведчицы на всем белом свете не сыщешь.

«Если уж травиться, то я бы предпочла принять яд иглобрюха. Из требухи этой рыбы такой вкусный суп получается, что словами не описать!» – между пробой помечтала она.

Ради чудесного онемения на кончике языка Маомао не раз наедалась этой рыбой, вызывала у себя рвоту и промывала желудок. Если другие яды она принимала, чтобы выработать к ним устойчивость, то яд иглобрюха видела чуть ли не редчайшим лакомством. Маомао понимала, что выработать устойчивость к этому яду невозможно, но продолжала любить его искренней любовью.