Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 64 – Хюганацу

Замечтавшись, Маомао встретилась взглядом со служанкой, которая подносила кушанья, – та отшатнулась в испуге. Вероятно, Маомао забылась и прямо перед ней расплылась в довольной улыбке. Похлопав себя по щекам и мысленно приказав себе собраться, Маомао постаралась вернуть лицу прежнюю серьезность.

Закуска, которую принесли после вина, была любимым кушаньем императора и порой подавалась на ночь. Судя по нарезке, блюдо готовил кто-то из дворца императорских жен.

Поскольку остальные отведчицы неотрывно глазели на нее, не решаясь снять пробу, Маомао поспешила приступить к закуске первой. Как и ожидалось, в миске подали рыбу с овощами в уксусе.

«Здоровая пища, – не могла не отметить Маомао. – Император, хоть и повеса, следит за своим благополучием. Впрочем, в блюде ошибка…»

Она сразу поняла, что в чашу положили не то: плотву заменили на медуз. Маомао сомневалась, что повар посмеет испортить кушанье любимой наложницы императора, и с ходу предположила, что на самом деле блюдо предназначено другой почтенной подруге.

Обычно шанши, ведающие кормлением, прекрасно справляются со своей службой. Список яств всегда одинаковый, зато каждое они готовят под вкусы определенных особ. К примеру, пока наложница Гёкуё вскармливала грудью свое дитя, ей подавали блюда подходящей питательности.

Когда все прислужницы попробовали кушанья на яд и наложницы приступили к трапезе, стало ясно, чью закуску перепутали: госпожа Лишу сидела белая как полотно.

«Дэфэй, по-видимому, не любит плотву», – заключила Маомао.

Только эта девочка при всем желании не могла оставить любимое блюдо императора нетронутым, особенно в его присутствии, иначе тем самым нанесет ему серьезное оскорбление. Зная об этом, наложница Лишу через силу глотала кусочек за кусочком, и всякий раз, когда ее палочки подбирали очередной, рука отчаянно дрожала.

Вместе с тем чуть дрожали изогнутые губы отведчицы. Она сидела за спиной своей госпожи с прикрытыми глазами и явно потешалась над бедняжкой.

«Зря я туда посмотрела…» – поспешила отвести взгляд Маомао и принялась за следующее блюдо.

* * *

«Уж лучше бы посидел на простом званом ужине… Без всяких церемоний и бесконечных увеселений», – всей душой посетовал господин Лихаку.

Он не выносил обитателей императорского двора, привыкших глядеть на других свысока. Что за радость устраивать пиршество в такой холод, да еще и в продуваемом всеми ветрами саду? Впрочем, от званого ужина он бы не отказался. Разве вкушать вино и отборное мясо, сидя под персиковыми деревьями, как то завещали предки, – не истинное наслаждение? Но лишь стоит высокородным особам собраться за одним столом, как жди яд в чаше. И сколь бы изысканны ни были яства, какие бы лакомства ни подали гостям, как бы ни впечатляли тайны их приготовления, все меркнет перед лицом одной истины: пока отведчики пробуют, еда успевает остыть, и притрагиваться к ней уже не хочется, поскольку вкус уже не тот. Нет-нет, господин Лихаку вовсе не винил слуг, снимающих пробу. Более того, у него желудок сжимался от ужаса при виде того, как они, бледные, подносят ложку ко рту.

Прибыв на пиршество в императорском саду, господин Лихаку предположил, что пробу всех блюд придется дожидаться до скончания времен, однако все вышло иначе.

Обычно пробу на яд начинают после огласки, а до этого все отведчицы ждут, кто же решится пожертвовать собой первой. Однако среди личных прислужниц нашлась весьма бойкая девица, как оказалось, приставленная к гуйфэй. Эта щуплая дева-чиновник без оглядки и колебаний поднесла малую чашу с вином, которое обычно подавали для аппетита, отпила глоток, неспешно проглотила и как ни в чем не бывало омыла рот чистой водой.