Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 9 – Хюганацу

Маомао сняла крышку короба и заглянула внутрь. Лицо ее жутко исказилось, да так, что аж мышцы свело, – то была широкая ухмылка полнейшего удовольствия.

«Так, держи себя в руках!» – мысленно одернула себя она.

На днях, открыв короб точно так же, Маомао взвизгнула от счастья, и этот пронзительный визг хорошо разобрала ее соседка через две комнаты. Возмущенная дикими звуками посреди ночи, мешающими спать, она не поленилась встать и явиться к Маомао, чтобы гневно попинать ее дверь.

Успокоившись, Маомао разлеглась на кровати и стала разминать одеревеневшие щеки кончиками пальцев – лицо ее перекосило от ухмылки.

Работа низших служанок начиналась рано, требовалось вставать еще до первых петухов, и Маомао не собиралась разлеживаться и тем самым гневить своего благодетеля. Да, господин лишился самого дорогого, но человек он прекрасный и благородный, не стоит пренебрегать службой при нем.

Рассудив так, Маомао накинула на себя тонкое покрывало и несколько слоев одежды, закрыла глаза и постаралась заснуть.

* * *

— Не тесно тебе жить в новой комнате? – спросил прелестный евнух за утренней кашей.

Моргнув, Маомао крепко задумалась, а после заметила:

— Думаю, мне выделили ровно такую, какая и положена низшей служанке.

Честно признаться и сказать «Да, там тесновато» и «Я бы с удовольствием переселилась куда-нибудь, где есть печь, и чтобы колодец рядом» она, разумеется, не могла.

— Неужели?

Маомао промолчала.

Лучезарный евнух проснулся совсем недавно и тут же с беззаботностью ребенка принялся за завтрак, а потому не был одет и причесан со всей тщательностью. Волосы на затылке убрали кое-как, прядки на плечах лежали небрежно. Несмотря на растрепанный и заспанный вид, господин источал обаяние небожителя, сулящее одну беду. Ныне Маомао вполне понимала, почему в его покои допускаются лишь Гаошунь и немолодая прислужница. Любая другая женщина не устояла бы перед чарами господина Дзинси, и любой другой мужчина не удержался бы от того, чтобы схватить такую драгоценность и продать кому-нибудь в качестве раба. Что тут сказать? Господин воистину наделен демонической красотой.

«Словно насекомое в пору спаривания, не иначе», – подумала об этой греховной красоте Маомао.

Ей было известно, что самки некоторых насекомых источают особые запахи, чтобы привлечь самцов. Почувствовав его, самцы роем, десятками и сотнями особей, слетаются на одну-единственную самку. Некогда Маомао потребовались насекомые для приготовления одного лекарства, и, чтобы наловить самцов в достатке, она воспользовалась этим знанием. Сама она находила существование подобных природных явлений весьма любопытным.

«Если извлечь этот запах из господина, не получится ли приготовить особое душистое масло? Я бы тогда озолотилась…» – неожиданно осенило Маомао.

Размышляя об этом, она глядела на господина Дзинси не иначе как на сырье для любовного снадобья. Она прекрасно знала за собой дурную привычку от случайной догадки или мысли уноситься в заоблачные дали. Нередко бывало и так, что она пропускала разговор мимо ушей и только кивала как болванчик, будто все понимает, отчего возникала еще большая путаница.

— Если хочешь, я могу приказать выделить тебе другую комнату, – между тем предложил господин Дзинси.

Маомао страшно удивилась его щедрости, тогда как ему, кажется, было ничуть не трудно исполнить ее пожелание. Спросив о комнате, он с довольным видом потребовал добавки у госпожи Суйрэн, женщины уже немолодой, на вид разменявшей шестой десяток, которая была одной из немногих в личном услужении у лучезарного евнуха. Забрав у господина чашу, она спокойно вновь наполнила ее кашей, полила черным уксусом и с почтением подала.