Книга Следы в высокой траве, страница 88 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

Корнеев заехал к нам ближе к полудню и, к Ленкиному разочарованию, один. Это уже само по себе было подозрительно: когда страж правопорядка появляется без помощника, у него либо хорошие новости, либо разговор, который требует меньшего количества свидетелей, так, по крайней мере, мне казалось.

Увидев в окно знакомый уазик, мы вышли во двор и сели втроем за стол под яблоней, и я вдруг подумала, что мужчины в погонах, сидящие в бабушкином огороде среди гороха и смородины, выглядят куда опаснее любых деревенских злодеев.

— Эксперты работают, – сказал он. – Но уже сейчас ясно: останки старые.

Ленка шумно втянула воздух.

— Человеческие?

— Ваши ночные упражнения с лопатами вывели нас на историю, которая намного старше смерти Рогова, пока это все, что можно с уверенностью заявлять.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось и одновременно прояснилось. Все-таки одно дело – догадываться и совсем другое – услышать подтверждение вслух.

— Вы были правы в одном: Рогов действительно копал не клад, точнее, не только клад, тот его тоже до поры до времени интересовал.

— И в чем же мы были не правы? – уточнила я.

— Во всем остальном, – спокойно сказал он. – В частности, в том, что из Гоши у вас получился универсальный злодей на все эпохи.

Я насторожилась.

— Что это значит?

Он достал из папки лист и положил передо мной. Я не сразу поняла, что это, какая-то копия архивной карточки, даты, штампы, сухой канцелярский язык.

— На момент исчезновения Киселева Громов-младший проходил срочную службу, – пояснил Корнеев. – Полгода как был в армии, так что убить бригадира он не мог.

Ленка уставилась на бумагу так, будто та предала ее самые светлые надежды.

— Но след ботинок, – пробормотала она. – Гоша был на месте убийства Рогова!

— А вы сверяли отпечаток с его обувью?

Мы переглянулись и хором ответили:

— А вы?

— Следы относятся к убийству Рогова, – сказал Корнеев. – Или к передвижению вокруг амбара после него. Не путайте два преступления только потому, что место одно. Они могут быть вообще никак не связаны между собой.

Это было сказано без нажима, но все равно прозвучало как щелчок по лбу. И, что хуже всего, вполне заслуженный.

— А как же Павел Громов, отец Гоши? – не сдавалась Ленка. – Убить Киселева мог он.

— И зачем Громову-младшему убивать человека, заинтересовавшегося этим делом, если его родитель мертв, даже если предположить, что злодей – он?

— А Зоя? – быстро спросила Ленка.

Корнеев посмотрел на нее с легким изумлением.

— А что Зоя?

— Ну, вам должно быть известно, что ее дед работал в бухгалтерии колхоза.

— Елена, – сказал он очень мягко, – я искренне восхищен широтой вашей версии. Но пока у нас есть только старые кости, убитый журналист и деревня, где половина жителей что-то недоговаривает, а другая половина делает вид, что ничего не помнит.

Он встал. Я тоже поднялась следом, вдруг осознав, что цель визита сюда Корнеева не совсем понятна.

— Вы больше не полезете туда без меня, – сказал он.

Это не звучало как просьба.

— Вы слишком многого хотите от двух женщин в отпуске.

На секунду его лицо чуть-чуть смягчилось.

— Это вы слишком многого хотите от отпуска, – сказал он.

Только Корнеев скрылся за калиткой, как Ленка заговорила:

— Ну что ж, Гоша не убивал Киселева.

— Зато это вполне мог сделать его отец.