Книга Я говорю нет!, страница 146 – Уильям Уилки Коллинз

В последние годы своего существования башня приняла гораздо более обжитой вид. Контраст между унылыми серыми стенами и роскошно обставленными комнатами (по две на каждом из восьми этажей) бросался в глаза. Среди немногочисленного местного населения башня была известна под странным названием, оставшимся с прежних времен – Клинк. Так ее прозвали из-за шума, с которым волны швыряют камни в часы прилива, и они ударяют о пустоты в скале под башней.

В тот вечер, когда Эмили прибыла в обитель миссис Дельвин, она легла спать рано, утомленная долгой дорогой. Мирабель воспользовался возможностью поговорить с сестрой наедине.

— Прогони меня, Агата, если мешаю, и дай знать, когда зайти к тебе утром.

— Дорогой Майлз, неужели ты забыл, что в тихую погоду мне не спится? Уже много лет я сплю под колыбельную, что поют волны великого Северного моря под моим окном. В безбурную ночь снаружи не доносится ни звука. Сейчас время прилива, и все же никакого «клинк» не слышно. Луна взошла?

Мирабель открыл шторы.

— Вместо неба – сплошная черная бездна. Будь я суеверен, решил бы, что эта жуткая темень – дурной знак. Ты страдаешь, Агата?

— Не сейчас. Полагаю, с нашей последней встречи я сильно сдала?

Если бы не лихорадочный блеск глаз, ее можно было бы принять за труп. Морщинистый лоб, впалые щеки и побелевшие губы свидетельствовали о многолетних страданиях. На фоне богатой обстановки ее лицо смотрелось особенно жутко. Обреченная на медленную смерть женщина окружала себя яркими красками и роскошными тканями. Обои на стенах, шторы, ковер играли всеми цветами радуги. Она лежала на кушетке, застеленной лиловым шелком, и куталась в одеяло из зеленого бархата. Редкие, преждевременно поседевшие волосы скрывали роскошные кружева, костлявые пальцы унизывали перстни с бриллиантами. Повсюду горели лампы и свечи. Даже вино, которое поддерживало в ней жизнь, было налито в сверкающий графин венецианского стекла. «Могила меня ждет, – говаривала миссис Дельвин, – и красивые вещи мне нужны, чтобы ее не замечать. Если останусь в темноте, сразу умру».

Брат сидел возле кушетки, задумавшись.

— Сказать, что у тебя на уме? – спросила она.

Мирабель поддался порыву.

— Скажи!

— Тебе хочется знать, что я думаю об Эмили, – уточнила сестра. – В письме ты написал, что влюблен, но я не поверила. Я всегда сомневалась, что ты способен на истинную любовь, пока не увидела Эмили. Едва она вошла, я сразу поняла, что недооценивала своего брата. Ты в нее влюблен, Майлз, и ты гораздо лучше, чем я полагала. Я достаточно ясно выразилась?

Мирабель благодарно поцеловал протянутую руку.

— Угодил же я в переплет! – воскликнул он. – Я люблю ее всем сердцем, но если она узнает правду, то из чувства долга отправит меня на эшафот как убийцу своего отца!

— Самое худшее, то есть данное ей обещание, ты опустил, – напомнила миссис Дельвин. – Эмили согласится стать твоей женой лишь в том случае, если отыщешь подозреваемого – себя самого. Вот в какой переплет ты угодил! Признаваться нельзя. Как же ты выберешься из этой ситуации?

— Ты пытаешься меня напугать, Агата.

— Я пытаюсь убедить тебя в полной мере осознать свое положение.

— Стараюсь изо всех сил, – с мрачной решимостью проговорил Мирабель. – Пока фортуна мне улыбалась. Честное слово, мне не удалось помочь Эмили отыскать мисс Джетро! Она покинула место, где я видел ее в последний раз, и следов не найти – Эмили об этом знает.