Книга Старуха, страница 104 – Анна и Валентина Верещагины

Он уже достаточно выпивший. Его лицо уже раскраснелось, глаза блестели мутным, опасным блеском. При виде этого к горлу подкатила тошнотворная волна

— Всё, набрался, как сапожник в праздник. Сейчас начнется цирк если ты не свалишь отсюда, — привыкнув не смолчала Роза. Видать не удержалась. — Придумывай причину. Мигрень, обморок, хоть приступ благородной истерики.

Не могу я просто так уйти, — отчаянно и так же нехотя ответила я бабке. — Нужен повод подходящий...

В этот момент оркестр заиграл торжественные, плавные аккорды — сигнал к открытию бала, к первому, церемониальному танцу.

Мой страх перерос в липкий ужас. Первый танец — за императорской четой. А Наиль был в таком состоянии, что с трудом держал бокал.

— Позорище. Вот же... Нажрался в стельку и теперь будет, как мешок с мукой, по залу нас волочить, на потеху всем этим стервятникам. Ну не тварь ли… да я бы ему сейчас!

Бабка ещё долго и весьма красноречиво поливала императора таким потоком изощрённых и филигранных оскорблений, что мне на миг стало стыдно за её богатый лексикон. Я металась в мыслях, не зная, что делать, как предотвратить позор.

Наиль с трудом поднялся с кресла, его движения были неуверенными, размашистыми. Он протянул руку ко мне, и я, будто во сне, положила в неё свои пальцы. Едва сделав шаг, он споткнулся о ножку своего же стула. Его тело качнулось, он громко выругался сквозь зубы — тихо, но достаточно внятно для тех, кто был рядом: для меня и для Оскара, сидевшего слева.

— Сука…

Я замерла, ожидая взрыва, но того не последовало. Вместо этого Оскар, с каменным лицом, наклонился к брату и что-то быстро и тихо проговорил. Я не расслышала из-за бабкиного гневного монолога, который не стихал. Но видела, как канцлер хмуро, очень настойчиво что-то внушает Наилю, а тот, морщась, слушает. Затем Оскар сделал резкий, почти невежливый жест рукой в сторону — туда, где невдалеке, опершись о колонну, наблюдал за всем этим Кристиан.

— Ох ты ж…— бабка внезапно умолкла на полуслове, а в её «голосе» послышалось удивленное, почти восхищенное посвистывание.казалось она протирала руки от нетерпения. — Да он же гений, этот старый чёрт! Сейчас будет подмена!

И правда. Кристиан, поймав жест отца и взгляд дяди, мгновенно оценил ситуацию. Не дожидаясь формального вызова, он плавно подошел к нам. Лицо - учтиваяьмаска, но в глазах сверкали искры веселья от понимание всего абсурда происходящего.

Наиль, тем временем, с трудом, но всё же уселся обратно в кресло. Откашлялся и произнес громко, на удивление внятно, хотя слова слегка заплетались:

— Почтенные гости! Вечер… открыт! Но ноги… требуют отдыха после столь обильного стола! — Он махнул рукой в нашу сторону. — Пусть первый танец… откроют краса и гордость нашего двора — императрица… и мой племянник! Освежат… традиции!

В зале на секунду воцарилась шоковая тишина. Затем её нарушил сдержанный гул удивления.

Я же стояла, ощущая, как земля уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. Это было по протоколу? Технически — да, близкий родственник императора мог выступить в такой роли. Но это был беспрецедентный шаг, публичное признание своей… несостоятельности.

— Собирай свою отвалившуюся челюсть с пола. Танцевать-то тебе. И не с тем, с кем боишься, а с кем-то более достойным. И только попробуй отдавать ноги моему мальчику-зайчику!