Книга Старуха, страница 113 – Анна и Валентина Верещагины

— Не всё так просто! — герцог ударил кулаком по столу и хрустальная чернильница жалобно звякнула. — Даже канцлер не смеет сунуть нос в их покои! Тебе не страшно за семью? За нашу кровь?!

— Страшно! — выкрикнула она, а в глазах вспыхнули слёзы ярости, отчаяние. — Но мне так же страшно перестать быть человеком! Меня сожрёт совесть, если мы просто закроем на это глаза!

Герцог отступил на шаг, поражённый. За все долгие годы брака он никогда не видел её такой — пламенеющей, бросающей вызов. Её тон, её осанка — всё было новым, чужим и оттого ещё более тревожным.

— Рэйчел… — неверя.

— Я не прошу тебя идти на эшафот! — перебила она уже тише, но с той же стальной интонацией. — Я прошу быть отцом и защитить своего сына. Он поступил как хороший человек. Разве этого мало?

Напряжённая тишина повисла в комнате, прерванная резким стуком в дверь. На пороге встал Эрик. Он выглядел измученным до предела, тень под глазами казалась фиолетовой, а во взгляде читалось пугающее опустошение.

Рэйчел бросилась к нему, обняла, зашептала утешительные слова, пыталась уговорить взять выходной, отдохнуть. Пока она суетилась, Кайрат стоял неподвижно, как изваяние. И вдруг, негромко, но чётко, спросил:

— О чём ты думал в тот момент?

Эрик нахмурился, с трудом переводя взгляд на отца.

— О чём ты думал, когда оттолкнул его величество?

— Кайрат! — Рэйчел метнулась между ними.

— Не вмешивайся, — герцог шагнул вперёд, отводя рукой супругу за плечо, сузив глаза, впился в сына полыхающим взглядом. — Ну? Ответь.

Эрик отвел взгляд, с раздражением закатив глаза. Казалось, он предпочёл бы провалиться сквозь землю, чем обсуждать это снова.

— Не знаю. Я просто… не мог иначе.

— Не мог... иначе?

Кайрат замер глубоко задумавшись, а потом его тяжёлый взгляд скользнул с сына на жену и обратно. Рэйчел вспыхнула мгновенно. Краска гнева залила её щеки, выдавая понимание раньше, чем прозвучали слова.

— Кайрат, ты сошел с ума? — голос её дрожал от возмущения. — Как ты смеешь даже думать об этом?

— А что здесь думать? — герцог развел руками, и на его губах застыла горькая, почти злая усмешка. — Это же очевидно.

— Нет! — Рэйчел шагнула вперед, инстинктивно заслоняя сына, будто пытаясь защитить его от отцовского приговора. — Ты говоришь чушь! Эрик прекрасно знает границы! Он никогда бы не позволил себе переступить черту!

— О чём вы? — наконец прорвался Эрик, его усталость сменилась раздражением.

— Твой отец решил, что ты очарован Розалиндой! — выпалила Рэйчел. — Что ты подставился из-за чувств!

Эрик впился взглядом в отца. Темные брови сошлись на переносице, превратив лицо в суровую маску.

— Защитить беспомощную девушку, по-твоему, это признание в любви? — в его голосе зазвенел металл. — Что я должен был делать? Стоять и смотреть?

— Ты поступил правильно! — Рэйчел вновь встала на его сторону, но в её тоне уже звучала материнская тревога. — Хотя и безрассудно… Поднять руку на императора — это преступление.

— Ты должен был сначала подумать, на кого замахиваешься, — холодно добавил Кайрат. — Урегулировать всё спокойно, дипломатично.

На губах Эрика дрогнула усмешка — дерзкая, уставшая, почти издевательская. Ему было до смешного странно слышать нотации о благоразумии от человека, чья молодость стала легендой, сотканной из бунтарства и скандалов.