Книга Старуха, страница 166 – Анна и Валентина Верещагины

— Те, кто их обсуждал, — обычные завистники и злопыхатели.

— Согласна насчёт Маргарет, — поддержала Мелани, взгляд которой всё ещё был прикован к удаляющейся паре. — Характером её сполна наградил отец. Но, наблюдая теперь более внимательно… понимаешь, почему сплетницы так старались. Их союз, даже платонический, слишком… гармоничен. Слишком естественно они смотрятся рядом, и в этом есть своя опасность для тех, кто строит карьеру на раздорах. — Она слегка наклонилась ко мне, понизив голос до конфиденциального шёпота. — Признаться, я не исключаю, что за этой гармонией может скрываться нечто большее. Со стороны одного из них...

Тайный роман? Возможно. Но сейчас меня волновало другое, а именно — наше с Маргарет дело.

История с плотинами, после месяцев титанических усилий, тайных переговоров и бесконечных бумаг, наконец сдвинулась с мёртвой точки. Каким-то чудом, с помощью изощрённых схем, которые я до конца так и не поняла, мне удалось протолкнуть его под видом личной благотворительной инициативы императрицы, поддержанной частными пожертвованиями «заинтересованных в развитии региона аристократов». Государственный интерес был подчёркнут, но прямое участие короны — тщательно обойдено. Это был хрупкий, почти невероятный успех.

И теперь, глядя на Маргарет внизу, я чувствовала не радость, а леденящий страх.

Что на этом удача закончится.

Что следующее препятствие окажется непреодолимым.

Что всё рухнет, и я подведу не только себя, но и тех, кто рискнул помочь.

— Опять за своё,— раздалось в голове усталое ворчание бабушки. —Выдохни ты уже. Первый шаг сделан. Поэтому перестань заранее хоронить проект. Подумай о чём-нибудь приятном. Вот, смотри, вон тот толстый граф в зелёном камзоле — похож на перезрелую тыкву, да?

Но я не могла перестать думать. Весь этот успех был тесно связан с Маргарет. С её холодным умом, её связями, её умением находить обходные пути. И всё больше я склонялась к мысли — не без помощи бабки, научившей меня читать за фасадом слов, — что во всём этом замешан Кристиан. Возможно, я ошибаюсь, но Роза не перестает меня убеждать в его интересе. Но зачем? Почему сын канцлера, легкомысленный фат, как его все считали, так тщательно и рискованно ввязывался в дело императрицы?

— Личный интерес,— вдруг осторожно, как бы пробуя почву, прошептала бабка. — К самой тебе. Может, он…

Она не договорила и тут же, будто спохватившись, громко мысленно расхохоталась, срываясь на знакомое, циничное ворчание.

— Ах, что это я несу! Конечно же нет! У него полдвора в любовницах ходит. Вероятно, он помогает Маргарет из собственной выгоды или же из пылких чувств. Это куда более вероятно.

Я мысленно согласилась с ней. Предположение казалось самым логичным.

Тайная привязанность к Маргарет, скрываемая за маской дружбы, могла быть тем самым, что объясняло его вовлечённость и их странную, синхронную близость. И всё же, когда я снова посмотрела на них, на то, как солнечный луч выхватил профиль Кристиана, склонённого к Маргарет, в груди шевельнулось какое-то смутное, необъяснимое беспокойство.

Слишком много секретов. Слишком много игроков, чьи мотивы скрыты.

И почему-то, двигаясь по этой шахматной доске, я чувствовала себя пешкой, а правил игры я до сих пор не понимала. Принимая во внимание всё это, я склоняюсь к тому, что всё-таки стала ведомой, нежели ведущей...