Книга Измена. Ты узнала правду, страница 13 – Тата Ос

У парковки один из пакетов лопается. Просто рвётся по шву с отвратительным треском. Яблоки катятся по асфальту, банка с горошком улетает под соседнюю машину, а пачка риса шлёпается в лужу. Я замираю с идиотским выражением лица, глядя на этот продовольственный апокалипсис.

— Ничего себе, — произносит мужской голос за спиной. — Давайте помогу.

Я оборачиваюсь. Высокий, чуть выше меня. Тёмные волосы с проседью на висках, короткая стрижка. Глаза серые, спокойные. Одет в тёмно-синюю куртку и джинсы. На вид — чуть за сорок. Он наклоняется и начинает собирать мои яблоки с асфальта. Я тупо смотрю, как его большие ладони аккуратно складывают фрукты в уцелевший пакет.

— Я сейчас, секунду, — говорит он и ныряет под машину за горошком. Достаёт, протирает банку рукавом, протягивает мне.

— Спасибо. Я сама могла бы...

— Конечно могли бы. Но я уже здесь.

Он улыбается. Улыбка у него открытая, без подтекста. Без того оценивающего прищура, с которым мужчины иногда смотрят на одиноких женщин в супермаркете. Просто человеческая улыбка.

— Дмитрий, — представляется он и протягивает руку. Я замечаю мозоли на ладони — не офисный работник.

— Светлана.

— Красивое имя. Света, значит.

— Можно Света.

Он поднимает второй пакет — тот, что не порвался, — и кивает в сторону парковки.

— Далеко идти?

— Вон та синяя машина.

— Я провожу. А то вдруг второй порвётся.

Мы идём через парковку. Я чувствую себя немного неловко, но не потому, что он навязчив. Он не навязчив. Просто я отвыкла от помощи. Гриша последние годы помогал мало — говорил, что я сильная и справлюсь сама. И я справлялась. Таскала сумки, двигала мебель, заказывала сантехника. А теперь чужой человек несёт мой пакет, и это странно греет.

— Вот здесь, — я открываю багажник.

Дмитрий ставит пакет внутрь и задерживает взгляд на моих руках. Я перехватываю его взгляд и вдруг понимаю — он смотрит на кольцо. Обручальное кольцо, которое я до сих пор не сняла. Забыла. Или не решилась. Или и то и другое.

— Вы замужем? — спрашивает он спокойно.

Вопрос не праздный. Не светский. Он имеет значение, и я это чувствую. На секунду зависаю, не зная, как ответить. Формально — да, ещё замужем. Фактически — нет. В душе — нет.

— В процессе развода, — говорю я правду. — Кольцо пока не сняла.

— Понял, — кивает Дмитрий. — Не буду спрашивать почему. Это не моё дело.

— Спасибо.

Мы стоим молча. Он не уходит, но и не давит. Просто стоит, засунув руки в карманы куртки, и смотрит на меня без навязчивости. Спокойный. Уверенный. Такой, который не суетится.

— Я тоже был женат, — говорит он вдруг. — Вдовец.

— Простите.

— Пять лет прошло. Онкология.

Пять лет. Достаточный срок, чтобы перестать плакать каждую ночь, но недостаточный, чтобы забыть. Я понимаю это без лишних слов. Мы стоим на парковке супермаркета — двое людей с бэкграундом из потерь, — и между нами возникает странная, невесомая связь.

— Как вы справились? — спрашиваю я.

— Сначала никак. Потом дочка заставила. Ей тогда три года было, она просто не понимала, почему папа лежит лицом к стене. Пришлось вставать и жить дальше.

— У меня детей нет.

— Это не делает вашу боль меньше.

Я отвожу глаза. В горле что-то застревает — не ком, но близко к тому. За последнюю неделю я привыкла, что меня либо жалеют, либо осуждают. А он не делает ни того, ни другого. Он просто говорит и слушает.