Книга Небесная танцовщица. Книга 3, страница 30 – Ната Лакомка

— Ой, да как тебя можно бояться? – улыбнулась Виджул, вплетая в пряди наставницы цветки жасмина. – Ты же почти одного возраста со мной. И ты добрая… Это сразу видно.

Промолчав насчёт возраста, Анджали задумалась – добрая. Не значит ли это – слабая? Когда дайвики Урваши проходила по школе, лихорадило всех. И учениц, и наставниц. Не допускает ли она ошибку, что позволяет ученицам такую свободу от страха перед учителем? Вечером она посоветовалась об этом с Сахаджаньей.

— Тебя это обижает? – спросила наставницы напрямик.

— Меня? Н-нет, - с запинкой ответила Анджали, подумала и добавила: - Почему-то мне это даже нравится. Как будто я вернулась в свою юность, когда… - тут она замолчала, потому что не смогла произнести то, что собиралась.

«Когда была счастлива».

Значит, сейчас – несчастна.

Если несчастна, то цель, которую она поставила перед собой много лет назад, и к которой шла с исступлением и упорством – эта цель ничтожна. А значит, ничтожна вся её жизнь, положенная на то, что оказалось ненужным. Сказать об этом – признать себя неудачницей.

А если не сказать – что-то изменится? Счастье свалится на голову, как зрелый плод манго?

— Если тебя это не обижает, то зачем надо что-то менять? – сказала Сахаджанья, отрывая её от размышлений о собственной жизни. – Учителя бывают разными. Есть те, которые строги. Есть те, которые мягки. Есть те, которые становятся для ученика ближе отца и матери. Есть те, которые держатся на расстоянии. А есть те, которые знают, что с одними учениками надо быть строгим, другому дать послабление, с третьим быть доверительным, четвёртому указать его место. Таких наставников называют идеальными, приближенными к божеству.

— Хотите сказать, идеальной наставницы из меня не получится? – спросила Анджали.

Сахаджанья как раз смешивала молоко с пряностями, чтобы подогреть и выпить перед сном.

— Смотри, - сказала она ученице, - я добавила в молоко мускатный орех и корицу, и ещё имбирь, и ещё ложечку мёда, и получился идеальный напиток. Ты заметила, что пряности я добавляла не все разом, а постепенно?

— Иными словами, мне ещё учиться и учиться, чтобы стать хорошей наставницей? – засмеялась Анджали. – Только вы можете указав на ковшик с молоком, указать жизненный путь! Вот вы – точно идеальная наставница!

— Зато ты – идеальная болтунья, - ответила она, притворно рассердившись. – Пей своё молоко и ложись спать. Если завтра собралась наставлять молодых, сама должна быть им примером во всём – и в распорядке дня, в том числе.

Молоко было сладким и тёплым, не обжигающим, но согревало изнутри. Особенно когда мягкие сумерки сменились темнотой, и ночная прохлада проникла в хижину под баньяном.

И как раньше, Анджали засыпала, укрытая заботливыми руками своей наставницы. Вот бы так было и дальше. И завтра, и послезавтра, и через десять дней, и через месяц, и через год…

Когда она проснулась, солнце светило в отверстие в стене. Из доски выпал сучок, и солнце бросало на пол золотистый лучик – круглый, идеально ровный, как только что отчеканенная монета. Анджали подставила ему руку, поймав «монету» на ладонь. Свет был приятно тёплым, и если медленно убрать руку, казалось, что солнце стекает медовой струйкой с пальцев. Некоторое время Анджали играла, ловя свет и отпуская его на пол.