Книга Небесная танцовщица. Книга 3, страница 27 – Ната Лакомка

Натянув на глаза краешек покрывала, Анджали видела лишь серебряное блюдо и полупрозрачные виноградины. Вскоре к четырем ягодам добавилась пятая, потом шестая, седьмая и – уже под сплошной восторженный рёв – восьмая.

— Ах, что она выдумала! – кричал Шакра, чувственно ёрзая. – Сколько их уже? Восемь? Постой-ка, я посчитаю… Трое спереди, сзади и в рот… Двоих она ласкает руками… Так, двоих – ногами… Ногами! Да как такое возможно! И один – между грудей! Какая неутомимая!..

— Сейчас вернусь, - сказала негромко Анджали, и Шакра рассеянно кивнул, даже не оглянувшись.

Анджали соскользнула с ложа, стараясь не привлекать внимания, но на неё и так никто не посмотрел. Все взгляды были устремлены на сцену, где происходило уже, поистине, невероятное.

— Сегодня ты получишь награду от царя богов, неутомимая красавица! – кричал Шакра, перекрывая голосом грохот барабанов. - Такой подвиг заслуживает подарка! Эй, принесите золотое блюдо и насыпьте жемчуга до краёв!

Обойдя зрителей стороной, Анджали вышла на пристань и села на край мостков. Здесь было высоко – ноги не доставали до воды. Сорвать лотосы, цветущие на поверхности, не получится. Они слишком далеко. Так же далеко, как жизнь в Патале. И с каждым днём та жизнь всё дальше и дальше. Но вместо того, чтобы постепенно забыться, она постоянно напоминала о себе. И воспоминания вместо того, чтобы подёрнуться дымкой, становились ярче и ярче.

Зрители снова взревели, и Анджали посмотрела на небо – когда уже рассветёт? Впрочем, какой смысл торопить рассвет? Пройдёт эта ночь, наступит другая. Такая же бессмысленная, такая же противная… как соскользнувшая змеиная шкура…

— Держи её, а то упадёт, - услышала она приближавшиеся голоса.

На пристани не было факелов, поэтому Анджали никто не заметил.

Двое гандхарвов прошли мимо, совсем рядом, ведя под руки ту самую танцовщицу, восхитившую царя богов своим любовным умением и выносливостью.

Женщина еле держалась на ногах, и от её смелой бравады там, на сцене, не осталось ничего. Колени её подламывались, она почти висела на плечах у мужчин, и голова её безвольно поникла – как головка увядшего цветка.

— Посвети, отвяжу лодку, - сказал один гандхарв другому.

Второй, ухватив женщину поперёк туловища, щёлкнул чем-то, и на воду упал луч света. Это был совсем другой свет – не как от светильника или лампы. Белый, холодный, очень ровный. Он не колыхался, не трепетал, и в его свете Анджали увидела, как мужчина запрыгнул в лодку и потянул верёвку, завязанную хитрым узлом.

— Подожди, не торопись, - сказал тот, что держал апсару.

— Что ещё? – недовольно спросил гандхарв из лодки.

— Подожди, - полетело в ответ, а потом раздался смешок – алчный, похотливый, который ни с чем невозможно было спутать.

Свет погас, и в темноте завозились медленно и в то же время резко. Раздался гортанный голос довольного мужчины, а потом стон женщины. И стон был вовсе не страстный, не призывный, а слабый... Как мольба о помощи… Анджали словно приморозило к доскам пристани. Она смотрела в темноту, хотя ничего не видела, и не могла ни закрыть глаза, ни вскочить и убежать. Даже уши не могла заткнуть, хотя сейчас никто бы её за это не упрекнул.

— Да ты спятил, Кадамба, - вздохнул гандхарв, сидевший в лодке. – Она сейчас ноги протянет под тобой.