Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 134 – Анна Кривенко

Она приподняла край одеяла и скользнула под него, бесшумно и плавно, как змея, пробирающаяся к своей жертве. Евгений Петрович был полуобнажён и спал в одних панталонах — его обнажённое плечо было первым, к чему она прикоснулась, осторожно, почти благоговейно. Аглая положила голову на его руку, а пальцами призывно провела по его мускулистой груди, чувствуя, как под её ладонью бьётся ровное, спокойное сердце.

— Ну что, любовь моя? — прошептала она, едва сдерживая ликующий смех. — Теперь-то ты не отвергнешь меня?

Евгений Петрович вздрогнул, и Аглая ощутила, как по его телу пробежала дрожь. Она прильнула к нему всем телом, надеясь, что её обнаженная близость заставит его отреагировать, пробудит то, что должно было пробудиться от выпитого. Руки молодого человека скользнули по её спине и замерли. Аглая тихонько рассмеялась, предвкушая вспышку, всплеск, страсть, от которой содрогнётся половина мира.

Но Евгений Петрович не двигался.

Мгновение, два, три… Аглая подняла глаза к его лицу и увидела, что он уже не спит — молодой человек смотрел на неё широко распахнутыми, совершенно ясными глазами. В них не было ни желания, ни страсти, ни даже помутнения — только холодное, ледяное напряжение.

— Какого чёрта! — прошипел Евгений Петрович сквозь зубы, и прежде, чем Аглая успела что-либо понять, резко оттолкнул её от себя.

Девица вскрикнула — толчок был таким грубым и сильным, что она не удержалась и, перекатившись на спину, оказалась на самом краю кровати. А потом, не успев зацепиться за край, с громким криком рухнула на пол, больно ударившись бедром и локтём о твёрдые доски.

Несколько мгновений, оглушённая и ошарашенная, она смотрела перед собой, тяжело дыша и чувствуя, как место удара саднит и пульсирует болью. Шок от произошедшего всё сильнее заполнял душу, выворачивал её наизнанку, оставляя после себя лишь пустоту и непонимание. Почему? Почему Евгений Петрович это сделал? Как так могло получиться? Он же должен был сейчас хотеть, должен был жаждать её, как она того ожидала, как должно было случиться после выпитого. Неужели он не выпил?

Мгновение, и она увидела, что он, уже вставший с кровати и накинувший на себя халат, остановился в двух шагах от неё. Аглая приподнялась, мучаясь от боли, и всеми силами вызвала на глаза слёзы, посмотрела на него снизу вверх умоляющим, разбитым взглядом. Губы её дрожали, по щекам скатывались крупные слёзы, поблёскивающие в лунном свете, делающие её лицо одновременно жалким и прекрасным. Потом она сообразила выгнуться так, чтобы он увидел её обнажённую грудь — но Евгений Петрович смотрел на неё зло и раздражённо, без тени вожделения.

— Какого чёрта ты пробралась в мою комнату? — процедил он, и в голосе его звучало такое презрение, что Аглая едва не задохнулась от обиды. — Или, может быть, у нас в поместье появилась новая услуга, и ты решила подработать продажной женщиной? Может быть, тебе лучше пойти работать в бордель? Пошла вон отсюда, и чтобы я тебя больше не видел!

Девушка всхлипнула — её пронзила такая острая, режущая боль и одновременно такая жгучая, почти безумная злость, что этот странный, невыносимый комок просто скрутил её изнутри, не давая ни дышать, ни думать. Она столько лет вынашивала эту мечту, столько лет ждала возможности, верила, надеялась, строила планы, а он, этот жестокий, неблагодарный человек, выбрасывает её прочь, как ненужную, противную собачонку!