Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 137 – Анна Кривенко

С этого момента даже жизнь потеряла для неё всякий смысл…

* * *

Я проснулась от криков, раздававшихся в темноте, и сердце ощутило недоброе. Поморщившись, с трудом присела в кровати и огляделась — в комнате было темно, только луна заглядывала в окно, отбрасывая на пол бледные, холодные лучи.

— Что происходит? — прошептала я самой себе и окончательно проснулась от звуков собственного голоса.

Накинув халат и кое-как пригладив спутанные волосы, я выглянула в коридор — там было пусто, но шум доносился откуда-то издалека, из другого конца поместья. Мимо пробежала запыхавшаяся служанка, и я, схватив её за руку, тревожно спросила, что происходит.

— Простите, госпожа, за этот шум, — выдохнула девушка, растерянно глядя на меня. — Сейчас тут было такое… такое! Аглая пробралась в спальню к Евгению Петровичу в чем мать родила! Соблазнять его пришла, а он разозлился и выгнал её, да ещё и пощёчину отвесил! Слуги сбежались и видели, как эта бесстыдница голышом на полу сидела и рыдала. Ох, госпожа, такого у нас в поместье ещё не бывало!

Услышав об этом, я ошеломлённо замерла, чувствуя, как в груди разливается постыдное облегчение. Значит они не любовники? От мысли, что Евгений Петрович не поддался, что не повёлся на уловки хитрой красотки, душе стало неожиданно легко и радостно.

Я почувствовала, как на губах сама собой появляется улыбка, и поспешно прикрыла её ладонью, чтобы служанка не заметила моего ликования.

— Спасибо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Можешь идти.

Девушка поклонилась и скрылась за поворотом, а я осталась стоять в коридоре, прижимая руки к груди.

Я не могу находиться в стороне!

На самом деле я только искала повода выйти и убедиться, что Евгений Петрович действительно, действительно не имеет к Аглае никакого отношения.

Поспешно оделась, причесалась, хотя за окнами ещё царила глубокая ночь, и только переступив порог, вдруг осознала, чему именно радуюсь. Улыбка, глупая и совершенно неуместная, сползла с моего лица, уступив место горькому осознанию. Выходит, я снова чего-то от него жду, снова пытаюсь разглядеть в нём хоть что-то, что указывало бы на чувства ко мне. Боже, да что же со мной творится? Это открытие огорчило, но, приподняв юбки, я поспешила вперёд, хотя бегать уже давно разучилась — живот стал таким тяжёлым, что каждое движение давалось с трудом.

С лестницы спускалась очень тяжело, держась за перила обеими руками и стараясь ступать осторожно, чтобы не споткнуться. Марья, которая находилась в холле, тут же бросилась ко мне.

— Госпожа, вы зачем встали? Вам нужно отдыхать! Сейчас ещё ночь в разгаре.

— Мне нужно было убедиться, что всё в порядке, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и непринужденно.

Марья обиженно поджала губы.

— Вы что, нам не доверяете?

— Ну, перестань, — сказала я с лёгким укором. — Конечно, доверяю. Больше, чем себе. Но мне бы хотелось быть в курсе всего, что происходит в этом доме. Это важно, понимаешь?

Она сдулась, понимающе кивнула и взяла меня под локоть.

— Хорошо, простите, давайте я вас провожу.

Мы начали спускаться, преодолевая ступеньку за ступенькой, и уже почти добрались до низа — осталось всего пять или шесть, — как вдруг я вспомнила, что не задула свечи в комнате. Я тронула Марью за руку и попросила исправить это.