Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 19 – Анна Кривенко

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась я.

— Здравствуйте, Катерина Павловна, — ответил он так же тихо, но не улыбнулся. Казался почти суровым. Я присела.

Он наклонился ближе и добавил:

— Главное, держите лицо. Мы можем выиграть это дело, хотя будет крайне непросто. Говорите уверенно. Говорите так, чтобы затронуть присяжных. Это важно. Покажите всем и каждому, как бесчеловечно поступил ваш муж. И знайте: для меня этот процесс особенный. Я вложил в него огромное количество сил. Мы должны выиграть. И мы это сделаем!

Уверенность мужчины придала мне сил. Я кивнула. Внутри стало совершенно спокойно. И не потому, что исчез страх. Просто я будто на интуитивном уровне поняла: мы на пороге справедливости, которая обязательно встанет за нас.

Вошёл судья. Все поднялись. Мужчина, седой, в очках, занял своё место. Писарь тут же зашуршал бумагами. Люди притихли. Судья оглядел зал и коротко объявил начало.

Поднялся судебный работник и заговорил:

— Рассматривается дело по иску Екатерины Павловны Терешковой к Трофиму Петровичу Терешкову. Истец утверждает, что ответчик незаконно изгнал её из дома на мороз по ложному обвинению, лишил возможности забрать личные вещи, а также средств к существованию. Истец требует компенсации, возвращения имущества и раздела имущества в рамках законного брака.

В зале загудели. Я снова почувствовала, как на меня накатывает волна взглядов.

А потом поднялся адвокат Трофима Петровича. Мужчина в дорогом сюртуке, с гладким лицом и холодными глазами. Он заговорил весьма красноречиво, громко и уверенно.

Говорил о том, что жена обязана хранить честь. Говорил о позоре и о том, что Екатерина Павловна предала своего супруга, чем и заслужила подобное к себе отношение. Всякий муж вправе пресечь бесчестие, ведь измена — тяжкий грех. Он приводил примеры разных падших женщин, имён которых я не знала, говоря о том, что каждая из них закончила очень плохо, и справедливость всегда была на стороне обманутых мужей.

Когда же Геннадий Филимонович возразил и потребовал привести факты измены, адвокат пафосно заявил:

— Было множество свидетелей, которые видели Екатерину Павловну вместе с конюхом. Их доверительные отношения были налицо. Они слишком вольно разговаривали друг с другом, смеялись, флиртовали. Этого достаточно, чтобы факт измены был доказан!

И хотя последнее утверждение было абсурдно, зрители всё равно охали и качали головами. Почти все смотрели на меня с осуждением. Я чувствовала, как градус напряжения растёт.

Хотелось встать и закричать, что это абсолютная ложь, и что смеяться с кем-то — не измена. Что за бредовые разговоры? Но я сдерживалась, как и просил Геннадий Филимонович.

Когда адвокат закончил, в зале осталось дикое напряжение. Трофим Петрович злорадно улыбался, раздувая ноздри и косясь на меня с презрением. Он был уверен, что прямо сейчас уже раздавил меня.

Поднялся мой защитник.

Он не говорил громко и пафосно, как адвокат. Не размахивал руками, но вещал чётко и по делу. И от этого его слова звучали ещё сильнее.

Начал с того, что обвинение в измене не подтверждено ничем, кроме слухов. Потребовал назвать свидетелей, которые видели именно прелюбодеяние. Утверждал, что даже если муж подозревает жену, даже если у него есть какие-то доказательства, он не имеет права наказывать супругу самовольно. Это должно быть сделано по порядку, через суд. Лишить, к примеру, имущества, приданного, фамилии — можно только законным путём.