Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 92 – Анна Кривенко

По залу пробежал взволнованный гул. Судьи зашептались, советуясь. Евгений Петрович почувствовал, как холодок страха пробежал по спине. Теоретическая часть была его козырем — он готовился к ней несколько недель, а практика… практика была не для него. И среди его команды только один человек мог справиться с заданием такого уровня — только его бывшая невестка.

Он повернулся к Катерине Павловне. Их взгляды встретились, и в её глазах он прочитал точно такое же понимание.

И тогда она кивнула — коротко, едва заметно, но с такой решимостью и уверенностью, что у молодого человека перехватило дыхание. А потом Катерина Павловна шагнула вперёд, напомнив ему несгибаемого воина, спешащего на битву.

Сердце Евгения Петровича заколотилось в груди, как бешеное. Как она была хороша сейчас — хоть и немного бледная от волнения, но сосредоточенная, с ярким огнём в глазах, который он столь явно видел впервые. Как она восхищала его — своим мужеством, своим талантом, своей готовностью взять на себя ответственность!

Да что же это такое? Почему он был таким слепым идиотом всё это время? Почему не разглядел это сокровище раньше, чем его брат?

Глава 42. Последний раунд...

Я вышла в центр зала, где уже стояла моя соперница — молодая женщина из южной команды, и при виде неё я почувствовала волнение. Девица выглядела внушительно: высокая, строгая, с идеально прямой спиной и лицом, на котором не отражалось ровным счётом ничего — ни волнения, ни азарта, ни даже обычного человеческого любопытства. Её руки, уже державшие крючок и нить, казались инструментами, отточенными долгими годами беспощадных тренировок, и я с ужасом поняла, что передо мной действительно серьёзная соперница, возможно, даже сильнее меня. Живой робот, способный на невероятные вещи. Тягаться с такой будет очень и очень сложно…

От волнения внутренности скрутило узлом, и в тот же миг малыш, будто почувствовав мой страх, начал активно стучать ножками. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и унять бешеную пляску под рёбрами, и в то же мгновение ощутила, как на плечи навалилась дикая, свинцовая тяжесть — сказывалось напряжение последних дней, бессонные ночи и постоянная спешка.

Но я скрепилась. Собрала всю свою волю в кулак, заставила себя выпрямиться и посмотреть сопернице прямо в глаза, не отводя взгляда. Всякий страх затолкала в самый дальний угол души, приказав себе думать только о работе, только о нитях, только о том узоре, который должен родиться у меня в руках.

Раздался гонг — глухой, протяжный звук, зрители затаили дыхание, судьи в первом ряду подались вперёд, и в ту же секунду я полностью переключилась на достижение определённой цели.

На мгновение закрыла глаза.

Перед внутренним взором мгновенно возникла идеальная схема — сложная, почти нереальная, которую я вынашивала в разуме несколько дней, планируя заняться ею после соревнований. Кто же знал, что она пригодится мне раньше. В центре будущей салфетки распускался огромный, невероятно красивый цветок, а вокруг него, как лепестки, расходились листья-волны, переплетаясь в затейливый, живой узор. Я видела его так отчётливо, будто он был нарисован у меня перед носом, и мои пальцы, повинуясь этому внутреннему видению, начали двигаться.