Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 39 – Нора Ольвич

* * *

Итак, Монако, несмотря на многолетние попытки Франции, и Испании покорить княжество, суверенитет этому удивительному государству удалось всё же сохранить.

И утром мы были встречены прохладой и светлыми лучами солнца, встающего из-за горизонта. Дети спали на руках у нянь, мягкий экипаж, покачиваясь, вёз всё самое дорогое для нас. Мадам Элена и дети, тайный багаж всё вместила в себя эта нелепая конструкция на огромных колёсах, купленная нами в обмен на неприхотливых мулов. Где-то внутри него также дремал немногословный мальчик — протестант, так часто наблюдавший нас за молитвою во время путешествия.

Этот удивительный путь через горы и часть Прованса, несомненно, подходил к своему логическому завершению. Мадам Дениза, идеально одетая по французской мужской моде, поправляя кружево шейного платка в вырезе тёмного бархатного камзола с необычным для Франции акцентом, напоминающим венецианский разговорный язык, начав беседу с проходящим клерком о местоположении небольшого квартала в старом городе, с удивительной заинтересованностью расспрашивала его про всякие мелочи.

Она чертила на привалах по описаниям в письме от дяди дом из тёмного камня в стиле жуткой крепостной стены, что стоял обособленно на третьей береговой улочке в районе Монако-Вилль, утопая в раскидистых ветках вечнозелёной калины и можжевельника. Чертила так, как она его себе представляла. Здание, которое мы искали в данный момент с небольшим львом у главного входа, лапа которого покоилась на шаре. Глухой фасад без окон и высокие окна третьего этажа, должны были венчать два балкончика, в форме красивых маленьких ракушек.

И сейчас девушка пыталась очень уверенно по своим эскизам, выдавая их за письма своей бабушки, найти этот дом. Если бы я не видела её за работой, я бы поверила, конечно же, что это чертежи её несравненной бабушки.

«— … Мадонна, она безумно впечатляюще врёт, за ней глаз да глаз нужен, ведь в княжестве обязательно должны быть игровые зоны, нам только покера не хватало в её исполнении».

Как же быстро она схватывала то, что говорил ей местный житель, мадам была точно в своей стихии.

— Синьора, этот дом очень давно стоит без хозяина и ваша grand-mère была совсем малышкой, когда жила в нём, я не помню его таким, он сейчас изменился. Этот шар и лев… я всегда думал, что лев — это властелин всего мира, поэтому он и держит лапой этот самый мир. А сам дом, вросший в крепостную стену княжества это бывшая тюрьма. Смешно, правда, я, конечно же, покажу его вам, мерси синьора… Но разве в тюрьме могут быть такие балкончики…

И синьор смеялся неугомонно, и это продолжалось вечность, и вот уже доброжелательный местный житель, усевшись рядом с нашим кучером, сжимая в руках заветную серебряную монету, что-то быстро объясняя, просит развернуться наш отряд и совершить подъём вот по той, а затем уже и по другой мощёной большими камнями дороге.

Конечно же, всю эту тарабарщину из двух очень известных для нас языков могла переводить только Дениза. Изумлённый взгляд нашего бородатого попутчика был ей в большую награду.

У них вообще были очень странные отношения с сэром… а дальше мы не знали. Просто потому, что считали это временным знакомством. Казалось, мужчина занял оборонительную позицию в общении, стараясь как можно меньше выдавать о себе информации, и всё же он очень опекал госпожу графиню в пути. Я часто видела, как он на неё смотрит, в те моменты, когда она этого не видела.