Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 76 – Нора Ольвич

Это ощущалось именно на этом участке их совместной жизни с герцогиней, когда он понял, что может быть по-другому между любящими супругами; а ещё и потому, что в своё время он смог отдать своё сердце этой ветреной женщине.

И даже сейчас ему было больно… отсылать её в связи с нездоровьем на источники, дабы принять определённое лечение в монастыре, что стоял скрытый за извилистыми линиями глубинки в центре заболоченных зелёных холмов. Святыня Богоматери на Троицу, она примет покаяния приехавшей к супругу, но так не вовремя заболевшей герцогини-де Валентинуа.

Покаяния нужны всем, грешны мысли обывателей порой, а недомогания — это как есть кара Господа нашего, и только через исповеди, покаяния и уединения мы можем исправить столь незавидное своё положение.

* * *

— Герцогиня отправится незамедлительно, её охрана уже готова к весьма долгой службе.

Граф не отрывал любящего взора от супруги.

— Она под арестом? — Элена держа на руках чудесный свёрток с удивительным созданием внутри впитывала все новости, привезённые супругом из дворца.

— Ну что вы дорогая, это просто сопровождение. Она оставит тех, кто прибыл с ней из Франции в княжестве, на определённое время, дабы всё мирское не отвлекало её от молитвы.

Маленький спящий наследник возрастом чуть более двух месяцев, а это был именно он, как вы уже смогли догадаться уважаемый читатель, перекочевал на руки к доверенной и проверенной по всем статьям няне.

Мадемуазель Флави, заворожённая спокойным и изучающим взглядом маленького виконта Артура де Фонтенуа, неслышно ступая, несла его в детскую как самую великую драгоценность в мире.

— Он хочет исключить беременность герцогини, возникшую не по его вине?

Шёпот княжны Элены раздался практически возле самого уха её очень серьёзного, в этот момент супруга. Для этого ей пришлось подойти очень близко к нему и привстать на цыпочки. Нежный аромат фиалок коснулся сознания Эдуарда, и он уже будто не владел собой, даже не представляя для себя таких затруднений, которые нёс на своих плечах тяжёлым бременем его светлость Князь Луи.

— Отчего вы шепчете, моя бесценная?

— А вы?

— Этот разговор должен остаться втайне?

— Конечно, граф. Мы же сплетничаем, вы не находите?

— Даже несмотря на то, что весь свет об этом не стесняется говорить вслух? Может, тогда нам стоит уединиться в вашем будуаре, княжна? И мы не будем так сдерживать себя…

Кончик его пальца аккуратно тронул нежный ореол губок супруги. Он следил, как прервалось её лёгкое дыхание и расширились в удивлении глаза.

— Вы не будете тогда серьёзны, мой друг и наш разговор прервётся. Я хочу знать все новости, хочу на прогулку в дворцовый сад. Коляска для виконта уже готова, и его милость согласны отправиться в свою первую поездку.

— Я для вас только друг? Вчера в это же время вы говорили; нет, вы шептали, доверясь мне наконец-то после вашего деликатного положения, что я любовь всей вашей жизни.

В какой-то момент удивлённая княжна ощутила себя уже в своём уютном будуаре в объятиях супруга. Мягкая тахта была так удобна для всяких дневных приключений с мужем, а зеркало в чудесной ажурной раме совершенно не стесняясь отражало всё происходящее в небольшой комнате с шёлковыми обоями.

Нежная дама же в облаке чарующих кружев домашнего пеньюара, что так полюбила эти дневные часы наедине с графом Эдуардом, совершенно не хотела более помнить о Луи и герцогине, которую она весьма плохо знала; исключительно только, по слухам.