Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 98 – Нора Ольвич

— А хоть и так месье Арман д’Лафонтен, что с того? Посмотрите, солнечные лучи рассыпались по лепесткам роз в саду, и мы с вами на виду у слишком многих играем свои роли. С чего вы так смело взяли себе новое имя, скажу, не лукавя, оно вам к лицу. А впрочем, и Ален-Луи, вы носили с большим почтением.

— Любимая когда-то давно звала меня так. Я герцог и моё решение не подлежит обсуждению. Не хочу для вас быть ещё одним Луи.

— Как вы дерзки, герцог. Отчего вы смеете мне в таком тоне говорить свои нелепости?

Он прятал лукавую улыбку умного придворного в глубине своих глаз, действительно играя роль влюблённого, который решил немного ускорить ход событий; был притягательно обходителен и мил.

Он будто собрался в дальнее путешествие к сердцу молоденькой маркизы Каталины ди Роджадео; вновь утверждая свою преданность интриге и судьбе, готовясь завоевать эту блистательную красавицу.

— Как вы прекрасны в гневе, ваша светлость, примите от меня эту нежность, она так идеальна в пропорциях соцветия и округлости лепестков и при этом совершенно невинна.

Цветок простой фиалки лёг мне в ладонь.

— Простите, что не роза.

Он был непозволительно близок. И я ощущала его тревожное дыхание и неподдельную страсть…

Но не ко мне.

Другая была в его сердце; та, что сидела сейчас в беседке в качестве нашей сопровождающей; о которой были все наши, помысли.

— Каталина, позвольте. Хочу сказать, что живу одним днём, когда она рядом, не делаю планов и целей на будущее, кроме тех, что она должна быть моей, как и прежде. Я будто тот Арман, юный и совершенно без гроша за спиной, но такой романтичный и увлечённый. Ведь смогла же она тогда меня полюбить… Я совсем путано объяснил вам суть, мой разум отуманен мечтами. Как странно и легко слова слетают для игры и флирта, и как необыкновенно трогательно получается признаваться о любви. Она просто обязана принять моё предложение, вы не находите?

— Но как же тогда мнение света, ухаживаете за одной, а женитесь на другой сестре, Арман? Вы ли это? Клянусь, поверю, когда на мою ладонь ляжет новый парфюм, только мой. Станьте вновь увлечённым и таким необыкновенным.

— Это увлечения прошлого, а, впрочем, возможно, только для вас, душа моя. Вы только объясните мне, как она смогла дать согласие после той размолвки, и лорд Ренделл вновь смог стать её женихом?

— Помните когда-то, возможно, в прошлой жизни, вы не хотели отпускать меня в горах в расщелину среди нагромождения скальных пород, что была похожа на нору для крупного животного, это было в Шотландии, мы там искали нечто… а после вы избегали смотреть мне в глаза?

Воспоминания, он перебирал их мысленно, и замер в нерешительности. Те ощущения, он помнил их, и они явно не нравились мужчине.

— Он просто подонок, этот милорд.

— Это только мои подозрения, Арман.

* * *

— Восхитительное благородство и романтическое очарование маркизы, попросту вызвали жажду возвышения и пленительной победы в сердце герцога, она стала его смыслом жизни, — так шептал весь высший свет княжества Монако, уже который месяц наблюдая за этой историей.

— Его не пугает разница в возрасте, она так невинна, но скажу вам весьма претензионная в своих поступках.

— Он ловелас, и этим всё сказано. Ему не было равных в Версале, он приехал в свите супруги князя Луи. Неслучайно считается; двор короля Людовика совершенно не против скоротечных романов и неразгаданных интриг, что признаны увековечить в историях сплетение страстей и очарование куртуазной любви.