Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 173 – Нора Ольвич

Он перестал слышать биение сердца той, которая носила его многие месяцы, которая спасла его отчего-то страшного, он знал это, и он попал совершенно в непривычную обстановку.

Сколько тревоги было в этом крике и горя, будто терял он её навеки.

Мне казалось, что маленький виконт боялся не успеть впервые в жизни увидеть свет и лицо, что склонилось над ним с нежной улыбкой.

— Какой же ты хорошенький, наш малыш, леди виконтесса у вас родился наследник.

Княжна Элена не отрывала взгляда от малыша, обтирая его стерильной влажной салфеткой, кутая в уютные тёплые пелёнки, готовя к первому купанию. И её сердце билось всё сильнее, с каждой секундой, срываясь будто с установленного ритма.

«— Ра ймонд, как малыш похож на него, Господи, неужели…».

— Леди Каталина, можно вас на секунду.

Голос княжны полный чего-то необъяснимого тронул затаённое внутри. И мне не нужно было более слов в этой комнате, что мы специально оборудовали для родов леди Диан. Не нужны они были и для графини.

Наши глаза, встретившись, говорили всё без слов, как великое множество десятилетий назад, и как сейчас в этом столетии.

«— княжна, вы держите своего потомка на руках…».

«— Филипп, он действительно был нашим… и мы убили его, но у нас не было выбора, он не дал нам его».

«— я не ошиблась тогда, признав его…братом».

Маленький виконт, обмытый и завёрнутый в самое красивое детское приданное с вышитой маленькой монограммой и короной, у него уже всё было готово для знакомства с мамочкой.

Княжна не в силах была его передать роженице на руки, это была её любовь с первой секунды.

Когда же Диан разглядывая малыша, удивлённо вопрошала, отчего у него такие яркие серые глаза, а затем, слыша в ответ про наследие д’Фуркево и как-то неловко собираясь, приложить дитя к груди, бросила фразу про странные ощущения внизу живота, мы замерли.

— Кормилицу! Позовите сеньору Исабель! Не оставляйте леди Диан одну.

Мой голос звучал наверно слишком резко, когда я кричала в коридоре личной камеристке графини о том, чтобы, вернули повитуху, которая в данный момент угощалась чаем, беседуя с католическим священником в гостиной, а далее собиралась отъехать с визитом ещё к одной даме.

Вторые роды были не такие стремительные, казалось, первый виконт — Раймон Поль-Огюстен д' Блекур сделал всё, чтобы смог родиться второй младенец, его брат или сестра, об этом мы ещё не ведали.

Он спешил, освобождая ему этот нелёгкий путь.

Второй ребёнок был явно слаб. И тело роженицы помогало ему как могло. Нежное местечко, которое было уютным миром для ребёнка, сейчас сжимало его, оно старалось раздавить, выталкивая в чужой мир, доставляя этим неимоверную боль, не давая дышать, заставляя в ужасе замирать сердце младенца, сдавливало, обязывая бороться за жизнь.

Обессиленная Диан, она уже просто исполняла то, что ей говорили делать, — дышала, ходила, опять ложилась в убранную свежую постель, дышала и наконец — то тужилась.

Спустя несколько часов наконец-то маленькая девочка огласила этот мир криком. Мы шокировано верили и не верили в происходящее.

— Вот чего боялся Филипп, — шептала мне леди Дениза, — он боялся двойни. Он просил меня как-то рассказать ему про первую двойню в семье князя д' Фуркево, спрашивал, были ли ещё такие случаи в роду.