Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 18 – Нора Ольвич

— Ваш покойный батюшка, урождённый Торризи?

— Да, высокочтимый синьор, но при рождении мне перешёл титул княжны, это была воля основателя рода, князя Раймонда д' Фуркево.

Мой голос раздался в полной тишине, я не видела, что происходит за моей спиной.

— Семья Торризи, находится в зале, они пришли поддержать вас графиня.

— Я благодарна своему дедушке, если он в зале. И в то же время я заверяю представителей семьи Торризи, что им не стоило так беспокоиться. Потому что я всё-таки надеюсь на честное правосудие в республике, ваша честь.

Проведя всё это время на ногах, бесконечно долго, как мне казалось, защищая свои интересы, в какой-то момент я почувствовала дикую усталость. Облокотившись ладонью на стол, за которым сидела и писала Иннес, я ждала при полной тишине в зале.

Вернувшись на своё место Дож, читая в который раз предоставленные ему документы и просчитывая ещё раз конечную сумму, раздумывая, опять глянул на меня и виконтессу.

— Зачем вам столько денег, синьора графиня, вы практически полностью разоряете синьора дель Пизаро и его семью.

— Я сомневаюсь в этом, ваша честь, вышеупомянутый синьор, садясь играть в азартные игры, и беря золото Испании в долг, должен был, прежде всего, думать о своей семье. Я готова выслушать его предложение допустим о рассрочке, но уже под более высокий процент только после того, как увижу оценочную стоимость всех его активов, дворцов, земель и имений. А деньги мне нужны для того чтобы купить, себе имение для проживания, меня временно приютила у себя маркиза д' Аулестия.

— Я вынесу своё решение через неделю графиня делла Гутьеррес.

Понимала, что мужчина был не готов к тем материалам, которые я ему представляла, что ему действительно нужно время.

— Ваша честь, благодарю вас, что выслушали.

Этот реверанс был очень вялым, сказывалась усталость и волнение, а ещё сильная духота в зале. Собирая все документы, и книги в сумку ощущала на себе многочисленные взгляды.

«— ты знала, что так будет, держись, осталось совсем немного».

На просьбу подошедшего помощника прокурора записать всех присутствующих со мной людей, леди Иннес подала подготовленный заранее список.

— Для протокола ваша светлость. Благодарю Вас, миледи виконтесса.

Я терпеливо ожидала окончание этого действия.

Закрыв сумку, передала её длинные ручки шевалье Ноэлю. Гордо держа спину, шла коридорами, слушая, как перескакивают с плитки на плитку пола круглые деревянные колёсики прочно приделанные к днищу сумки, и только одна полностью осознанная мысль крутилась в голове:

«— эти колёса точно не сломаются, потому как сделано на совесть, практически в Италии».

— Миледи, разрешите, я обопрусь на вас, мне нехорошо.

Полной грудью дышала холодным воздухом Гранд-Канала, не замечая, как на крыльцо выходят мужчины, что были в зале заседаний. Окружающая меня охрана встала плотным кольцом вкруг, закрывая нас с виконтессой от нескромных взглядов.

Никто не делал попытки подойти к нам, если честно я просто бы не стала слушать обратившегося. Но многие взгляды хотели проникнуть будто в самую душу.

— Мадам, наденьте шубку, а то простынете.

— Благодарю, миледи. Очень хочется домой, хотя где он наш дом?

Не замечая ничего вокруг, далее опираясь на руку шевалье, кутаясь в тёплую норку, дошла до трапа. Небольшой, но тёплый и уютный кубрик бота скрыл меня от посторонних глаз.