Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 30 – Нора Ольвич

«— как все они будут подозрительны, ведь буквально под носом у Ордена и Торризи, у всего мира, родиться возможно, ещё одна д» Фуркево'.

Девушки не сводили глаз с друг друга слушая рассказ пожилой родственницы об их давней дружбе с настоятельницей недавно покинутого ими монастыря.

Следом, послушница Элена, казалось, не вникая в смысл повествования долго не отводила взор с лица пожилой маркизы.

Чуткая ко всему происходящему виконтесса Иннес уже несколько раз собиралась помочь чересчур возбуждённой пожилой Донне отправиться в её покои. Но успех от недавнего светского мероприятия вскружил маркизе голову. И она, не останавливаясь, расхваливала парфюм, что прислал Торризи и цветы, что стоят в главной гостиной, и многочисленные подарки от благородных синьор.

— Ах, какой успех, я уверена, что в Рождество некоторые из присутствующих дам будут под защитой родов своих мужей. Как всё это романтично. Я будто вновь молода и также прекрасна, как когда-то.

Вечер тянулся невообразимо долго. Решив гостью расположить в покоях, которые когда-то занимал Раймонд д' Фуркево, что соединялись с моими одной гостиной, я ждала. Вкусный ужин и чашечка шоколада, сладости и разговоры ни о чём.

Мадонна! Как мало времени на всё.

Как я мечтала остаться с ней наедине и как испугалась этого, в момент, когда всё же желаемое произошло. Как я боялась ошибиться! Её глаза словно умоляли:

«— спроси у меня кто Я»!

«— я не смогу, боясь услышать ваш ответ».

«— я сойду с ума от этих мыслей, увиденного и услышанного сейчас. Спроси»!

Не знала, что делать, считая секунды времени, что выделила нам Судьба.

Понимала, что решать всё равно что-то нужно, что девушка может уйти глубоко в себя, оказавшись вне стен монастыря. Приняв решение посетить наше имение, видно было, что она очень нервничает.

Оговаривая условие, что всегда может вернуться, делала над собой усилие, покидая надёжные монастырские стены. Даже сейчас послушница, отчего — то вздрагивала от шорохов и шагов служащих в коридоре, и сжав пальцы одной руки сильно сдавливала их, видно желая доказать самой себе, что она не спит.

— Синьорина, я могу пригласить вас в свои покои?

— Да, ваша светлость.

Зайдя в будуар встав возле портрета Армана, смотрела будто со стороны на происходящее. Как я понимала её. Как я помнила своё безумие за толстыми серыми стенами строения в Шотландии, повторяя про себя бесконечное, что никому нельзя доверять.

— Синьорина Элена, вы действительно ничего не помните?

Какая звенящая тишина в ответ. Как спросить главное?

— Синьора графиня, вы хотите спросить у меня что-то конкретное?

Она не откроется словам, просто побоится, что её признают безумной, побоится Ордена чего угодно. Девушка сдержано, молча наблюдала за мной.

— Подождите меня, пожалуйста, возле портрета этого достойного синьора, я скоро вас позову.

Зайдя в гардеробную, я достала в потаённом месте одной из сумок губную помаду двадцать первого века, очень известного и любимого мною бренда, открыв её, написала имя на зеркале, в которое ещё несколько часов назад ловила своё отражение. Имя, которое носила когда-то, которым звал меня любимый.

« Angelique (Анжелик)»

Закрыв помаду, поставила её на маленький столик.

Я давала нам шанс. Она или узнает этот предмет и поймёт, что стоит на столике и как этим воспользоваться, и принимая условия моей игры, напишет нечто в ответ.