Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 84 – Нора Ольвич

Поняв, что дело может получить небывалую огласку, потому как врач, прислушиваясь к происходящему, пытаясь разобрать английские слова, всё больше хмурил брови и вопрошающе смотрел на меня, я просила его оставить нас.

— Поезжайте с генералом к нему в имение. Вы не в силах изменить происходящее, нам нужно побыть одним.

Услышав же что-то неразборчивое против этого, я произнесла ледяным голосом, что это приказ.

— И не смейте мне возражать!

Моя категоричность не давала ему возможность для отказа. А далее я просто ждала, когда мужчина отправится вслед за мной из покоев.

Оставшись в спальне с княжной Эленой я ловила её взгляд.

— Дениз, что произошло в действительности, она ведь не упала с лестницы? Откуда у неё на руке вот это?

Я никогда не думала, что вернусь в дом соседнего землевладельца вновь. Пережив в этих каменных стенах страх и ужас, страдая за беспомощную подругу, оголяя шпагу против опытного воина, в дальнейшем, я даже в страшном сне не видела себя в этом месте.

Но спустя буквально две недели после произошедшего я шла тем самым полутёмным коридором, рассматривая портреты суровой испанской знати; они смотрели в окна первого этажа застывшими на холстах безжизненными и ужасно надменными глазами. Слышала за собой шаги изумлённого идальго и его пожилого приказчика, и шелест своей пышной юбки в пол, которая была своеобразным килтом для верховой езды. Моё сознание задел тихий шёпот испуганной экономки, вероятно, вспоминающий тот факт, что я нарушаю все правила приличия, он звучал своеобразным звуковым фоном.

Старалась глубоко не дышать пылью, что кружилась частичками световых молекул в лучах солнца, проникающих через толстые стёкла высоких готического стиля окон. Боялась согнуться пополам с приступом сильнейшего кашля. Бронхит, что одолел-таки меня после нашего путешествия под дождём остался сильным, долго не проходящим осложнением, впрочем, как всегда. «- я поступаю верно, я поступаю верно… я презираю их…»

Комкая в кулаке кружевной платочек и стараясь не думать о своём вызывающем поведении, очень решительно, в сознании оправдывая все свои поступки в данный момент, просто шла, гордо держа спину. Тонкую талию выгодно подчёркивал удобный жакет с кружевом вокруг глухого ворота, я уже более не была местной пастушкой.

«— Ей это нужно, поэтому я здесь, и этим всё сказано». Родовой перстень графа делла Гутьеррес выделялся на тонкой фаланге среднего пальца.

Наша леди, она пришла в себя, и мы очень долго не могли понять отчего она будто прежняя и всё же не такая. Слабая и измождённая. Да. Но будто и не пережившая страшное потрясение от ситуации, при которой незнакомец в пьяном угаре мог с ней сделать нечто чудовищное. Не было того отсутствующего, пугающего пустотой взгляда. Но было нечто другое.

Мы боялись её безумия, дежуря возле неё днями и ночами, обтирая её бесконечное количество раз розовой водой с лимонной эссенцией, борясь с высокой температурой. Согревая своими телами и объятиями при сильном ознобе, вливая ложечками в неё бульоны, лекарства и настойки.

И были в бесконечном шоке, когда поняли, что она ничего не помнит о том дне. Осознавали очень тонкую грань на которой балансировал её разум, готовый скатиться в такое удобное для него пребывание в другой действительности.