Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 87 – Нора Ольвич

Абсолютно была уверена, что в скором времени наши жизненные пути основательно разойдутся навсегда. Думала, что при получении от дона Доминго уведомления о посещении, княжна Элена в своей обычной вежливо-ласковой форме будет писать отказы придумывая для этого всё новые и новые причины.

Это у неё всегда ловко получалось, получиться и в этот раз, и Дон сосед в какой-то момент будет себя ещё чувствовать очень даже виноватым за свою назойливость.

«— мы, конечно же, отвадим его от дома, что интересно было в том приказе, который касался герцога дель Альбуркера, как давно Венеция не напоминала о себе, впрочем, всё в прошлом, не хочу об этом думать».

* * *

Обнаружив родную душу рядом с собой, мы часто воспринимаем это как должное, забывая благодарить Вселенную за этот подарок, как за божественную милость, данную свыше. И лишь угроза огромной потери, нависшая над всеми, кто втянут в эти высокие и светлые отношения, лишь она даёт возможность осознать, как всё хрупко и недолговечно в этом мире.

Наблюдая за леди Иннес, что в окружении детей сидела под тенью разлапистых листьев пальмы и тихим голосом читала им сюжет из романа, я действительно благодарила Всевышнего за всё, особенно за эту радость видеть её бесконечно долго, чуток здоровой и совершенно невредимой, в эти уже не такие жаркие дни.

Мы оставили эти привычки носить простую одежду. Одевая изысканные нижние платья из белого тонкого батиста с нежным кружевом и венчая их верхними нарядами из плотного расшитого льна, я утверждала, что так надо, что это важно.

Красивая причёска и локон, выпущенный на грудь в стиле Людовика XIV, всё завершало образ благородной дамы, вплоть до с умом подобранных украшений.

— Мамочка, ты такая красивая, я никогда не скажу тебе больше так, как в тот день.

Миледи удивлённо хмурилась, смотря на дочь, не в силах понять о чём речь. Я сразу узнавала этот растерянный её взгляд.

Спеша на помощь, выпорхнула из створок ажурных проёмов нашего необычного здания, в зону, недоступную для чужих людей внутреннего двора имения.

Не слышала уже слова прислуги о госте, что так не вовремя пожаловал в наш дом, погружаясь в сложности путешествий героев романа Сервантеса.

— «……. и, поручив душу своей даме Дульсинее Тобосской, Дон Кихот ринулся на ближайшую к нему мельницу и со всего размаха вонзил копьё в её крыло!»

— Я тоже пойду в рыцари, ваша милость и буду вашим защитником, а ещё я буду ездить верхом как госпожа графиня, — Люк, мечтательно слушая роман, пытался изобразить странствующего рыцаря.

Мы не замечали ничего вокруг, наслаждаясь идиллией, считая, что ни что уже ни может измениться в нашем таком надёжном и уютном доме.

— Как вы дорогая? Что кашель?

— Мокрота отходит, и мне уже легче, но бываю совершенно без сил. Пастилки, что Всевышний надоумил меня приготовить, они помогают просто чудесно.

— Словно тьма нас поглотила тогда, Эйлис говорит, что я повредила руку, падая с лестницы. Как неловко право перед хозяевами соседского имения. Я так и не смогла поблагодарить благородного идальго, что помог нам добраться до дома в сильный ливень.

Вздыхая отводя взор, не подозревая, что основная часть разговора была услышана совершенно ненужным человеком, просила прочитать роман ещё хоть немного дальше.